Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 112 из 155

Глава 72

А Алекс — бестелесная, невидимая — всё ещё парила над ними, слышала каждое слово, видела каждую эмоцию на их лицах. И внутри неё что-то оборвалось.

Они хотят уничтожить меня,

— поняла она. —

Не спасти. Не остановить. Уничтожить. И ради этого они готовы обмануть самого бога.

Она хотела закричать, хотела остановить их, хотела сказать, что они не правы. Но у неё не было тела. Не было голоса. Она была только тенью, призраком, случайно залетевшим в чужой сон.

Время понеслось быстрее. Годы, десятилетия, века проносились перед ней, как страницы перевёрнутой книги. Алекс видела, как Неграл и Арма выживают в мире демонов, как строят планы, как собирают силы. Видела, как однажды они возвращаются — другие, более жестокие, более расчётливые.

Она увидела Уравнителя.

Он был огромен. Он был как гора, как утёс, как сама судьба. Его лицо невозможно было разглядеть — оно менялось каждую секунду, то становясь прекрасным, то уродливым, то древним, то молодым. Он слушал Неграла и Арму, и Алекс знала, что они лгут. И он знал тоже. Но какая-то часть его — та, что отвечала за гнев и правосудие — захотела поверить.

Асура украл у девушки жизнь. Асура силой сделал её оружием. Асура не имеет права судить. Асура должен быть уничтожен.

— Да будет так, — сказал Уравнитель, и голос его прозвучал так, словно раскололось небо. — Асура умрёт. Вместе со своим творением.

Алекс хотела закричать: «

Нет! Я не его творение! Я сама выбрала этот путь!»

Но её не было. Она была только тенью. Только воспоминанием.

И вдруг — тишина.

Всё исчезло. И багровое небо, и чёрная пустыня, и фигуры Армы с Негралом, и огромный силуэт Уравнителя. Алекс осталась одна в бесконечной пустоте, такой же, как та, что жила внутри неё.

А потом она увидела его.

Осколок.

Маленький, серебристый, мерцающий, парящий прямо перед ней. Он был похож на кусочек разбитого зеркала — или разбитой памяти.

— Ты не должна была этого видеть, — сказал осколок. Голос его был тихим, печальным, но в нём чувствовалась сила. — Но ты увидела. И теперь ты знаешь правду.

— Какую правду? — спросила Алекс. Или подумала? Она не знала. В этой пустоте не было разницы.

— Ту, что они собираются уничтожить тебя, — ответил осколок. — Не потому, что ты монстр. А потому, что они боятся. Боятся тебя. Боятся Асуры. Боятся того, что вы вместе способны изменить мир.

— И что мне делать? — спросила Алекс.

Осколок помолчал. А потом медленно приблизился, коснулся её лба — холодный, как лёд, и жгучий, как огонь.

— Проснись, — сказал он. — И подготовься к битве.

— К какой битве?

— К той, которая решит всё. Твоя судьба. Судьба Асуры. Судьба всего мира.

— Ты — мой осколок памяти? — спросила Алекс.

— Я — тот, кто вернулся, чтобы поговорить…

Осколок исчез……

А Алекс осталась в пустоте, одна, в ожидании того, что должно было случиться.

Я осталась одна в бесконечной пустоте.

Это было странное место — ни тьмы, ни света, ни верха, ни низа. Просто… отсутствие всего. Я парила в нём, как пылинка в луче солнца, но солнца здесь не было. И пылинкой я себя не чувствовала. Скорее — крошечным островком сознания в безбрежном океане небытия.

Снова вспышка света и снова этот же осколок.

— Кто ты? — спросила я, не в силах отвести взгляд от мерцающей поверхности осколка. — Ты сказал, что ты — тот, кто вернулся, чтобы поговорить. Но кто ты на самом деле?

Осколок помолчал. А потом его свет изменился — стал теплее, мягче, словно в нём зажглась свеча.

— Я — ты, — сказал он. — Точнее, то, кем ты была. Я — прошлое воплощение Ровены. Память, которая сохранилась, когда всё остальное сгорело.

— Ровена… — прошептала я. Имя отозвалось в груди болью — такой острой, такой знакомой, будто я носила его в себе всю жизнь, просто забыла. — Я была ею?

— Ты — её продолжение, — ответил осколок. — Её душа переродилась в тебе. Но знания — не все. Многое было утеряно. Многое — искажено. Я здесь, чтобы вернуть тебе то, что ты потеряла.

— Пустоту? — спросила я. — Её силу?

— И её природу, — кивнул осколок. — Ты чувствуешь её внутри себя, но не понимаешь, что это такое. Я расскажу тебе.

Осколок приблизился. Я почувствовала холод — не тот, от которого стынет кровь, а тот, от которого замирает само время.

— Пустота — это не отсутствие всего, как думают многие, — начал он. — Пустота — это потенциал. Это возможность. Это чистая, несотворённая материя, из которой когда-то возникло всё сущее. Она была в начале и будет в конце. Она — альфа и омега любого мироздания.

— Но я видела, что она делает, — возразила я, и внутри всё сжалось от воспоминаний о чёрных волнах, стирающих города в пыль. — Она уничтожает. Она исчезает.

— Да, — осколок не стал спорить. — Потому что уничтожение — это тоже часть цикла. Чтобы создать что-то новое, нужно освободить место. Пустота — это инструмент. Ей всё равно, что уничтожать — больное дерево или цветущий сад. Она просто выполняет свою функцию. Вопрос всегда в том, кто ею управляет.

Осколок дрогнул, и вокруг нас начали появляться образы.

Я увидела миры. Тысячи миров. Они были разными — одни сверкали золотом и зеленью, другие тонули в вечных сумерках, третьи горели в огне вулканов или были скованы вечным льдом. Но всех их объединяло одно — элемент пустоты.

Я видела, как он попадал в руки разным существам.

Вот молодой король, возомнивший себя богом, направляет чёрную волну на соседнее королевство — и через мгновение от него не остаётся ничего. Ни камня, ни травы, ни единой души. Вот жрец, ослеплённый верой, стирает с лица земли целую расу, потому что считает их еретиками. Вот демон, одержимый жаждой власти, уничтожает свой собственный народ, чтобы никто не мог бросить ему вызов.

Миры гибли. Миры исчезали. Миры превращались в пустоту.

А за ними приходили новые.

Я видела, как на месте уничтоженного королевства прорастал лес — дикий, прекрасный, полный жизни. Как на развалинах древней цивилизации возникала другая — более мудрая, более осторожная. Как пустота, остывая, превращалась в плодородную почву для новых семян.

— Почему Мироздание не вмешивалось? — вырвалось у меня. Голос дрожал от негодования. — Почему оно позволяло этому происходить? Сколько миров погибло из-за того, что элемент пустоты попадал не в те руки? Сколько страданий можно было предотвратить?

Осколок молчал так долго, что я уже решила — он не ответит. А потом его голос зазвучал снова — спокойный, ровный, почти безразличный.