Страница 38 из 64
Сигмунд поднимается на 975-й этаж. Здесь расположены кабинеты большинства ведущих администраторов: Шоука, Фрихауса, Холстона, Доннсли, Стивиса. Сигмунд несёт чикагский инфокубик и черновик ответа Шоука, содержащий данные, полученные от Чарльза Маттерна и Джейсона Кеведо. На полпути он задерживается. Здесь так мирно, спокойно, так роскошно; нет малышей, снующих вокруг; нет толп рабочего люда. “Когда-нибудь это будет и мой город”. И перед ним встаёт видение великолепного помещения на одном из жилых этажей Луисвилла, из трёх или даже из четырёх комнат; хозяйничающая там, словно королева, Мэймлон; Кипплинга Фрихауса и Монро Стивиса, заглянувших со своими жёнами на обед; благоговеющего случайного гостя — старого приятеля из Чикаго или Шанхая. Власть, комфорт, ответственность и роскошь. Да-а.
— Сигмунд! — раздастся из динамика над головой голос Шоука. — Давай сюда. Мы в кабинете Киплинга.
Его обнаружили сканерами. Сигмунд немедленно меняет выражение лица, стерев с него отсутствующее мечтательное выражение. Теперь у него деловой вид. Он сердится на себя за то, что забыл о том, что за ним могли наблюдать. Он сворачивает влево и оказывается у кабинета Киплинга Фрихауса. Дверь откатывается.
Глазам открывается великолепная изогнутая комната, окаймлённая окнами. Из них виден сверкающий фасад соседней монады 117, сужающейся к вершине с посадочной площадкой на ней.
Сигмунд обескуражен количеством высокопоставленных особ, собравшихся здесь. Они ослепляют его блеском: Киплинг Фрихаус, глава бюро подготовки новостей, крупный одутловатый мужчина с косматыми бровями; Ниссим Шоук, вкрадчивый чопорный Льюис Холстон, одетый, как всегда, сверх элегантно; маленький Монро Стивис, с вечной гримасой презрения на лице; Доннсли, Кинселла, Воган — целый океан величия. Здесь почти все те, с кем считаются; какой-нибудь сумасшедший, спрятавшись в этой комнате с психобомбой, мог бы вывести из строя всё правительство монады разом. Какой же ужасный кризис собрал их здесь всех вместе? Обмирая от испуга, Сигмунд с трудом заставляет себя шагнуть вперёд. Херувим среди архангелов. Ему ли встревать в становление истории! Но может быть, он им нужен потому, что они не желают предпринимать никаких шагов и давать своё заключение без представителя будущего поколения вождей и хотят получить его одобрение. От своих собственных измышлений у Сигмунда приятно кружится голова… “Я стану частью этого, чем бы оно ни было”. Его самоуважение возрастает, а сияние их ореолов ослабевает в его отношении к ним, в нём возникает нечто вроде чванства. Но затем он замечает, что здесь находятся некоторые другие особи, которым нечего делать на всесильной политической ассамблее. Зачем здесь Рея Фрихаус? И Паоло — её ленивый муженёк? И эти девочки, не старше пятнадцати или шестнадцати лет, в тонких как паутина нарядах или даже без них — любовницы великих, их наложницы? Все знают, что луисвиллские администраторы содержат экстрадевочек. Но зачем они здесь? Сейчас? Эти хихикалки на грани исторического момента?
Ниссим Шоук, не вставая, приветствует Сигмунда и делает приглашающий жест.
— Присоединяйтесь к нашей компании! Хочешь какого-нибудь снадобья? Встряхнин, мыслекрас, расщепитель, мультиплексин — выбирай по своему вкусу.
Компания? Какая компания?..
— Вот доклад по соотношению полов. Данные по истории, социологические выкладки…
— Убери-ка ты его, Сигмунд, подальше! Не порть нам развлечения.
Развлечение?
К нему с затуманенным взглядом, явно под воздействием какого-то снадобья, подходит Рея. Тем не менее наркотики не затуманили её проницательный ум.
— Ты забыл, что я тебе говорила. Расслабься, — шепчет она, целуя его в кончик носа.
Она берёт у него доклад и кладёт на стол Фрихауса. Потом проводит ладонями по его щекам; пальцы у неё мокрые. “Я бы не удивился, — думает он, — если бы остались пятна вина, крови, чего угодно…”
— Сегодня мы празднуем Счастливый День осуществления желаний тела. Если тебе хочется, можешь натянуть меня, или какую-нибудь из этих девочек, или Паоло, или кого хочешь, — хихикает Рея, — хоть моего отца. Мечтал ли ты когда-либо обладать Ниссимом Шоуком? Делай, что хочешь, только не порть настроения.
— Я пришёл, чтобы отдать важный документ твоему отцу и…
— Заткни-ка ты его себе в жопу, — говорит Рея и, не скрывая отвращения, отворачивается от него.
День осуществления желаний тела. Он забыл о нём. Празднество начнётся через несколько часов, и ему следовало бы быть с Мэймлон. А он здесь. Можно ли уйти? На него смотрят. Впору спрятаться, втиснуться в волнистый психочувствительный ковёр и не портить никому развлечения. А мысли его никак не могут оторваться от утреннего дела. “Поскольку случайный или чисто биологический выбор пола ещё нерождённых младенцев обыкновенно кончается по ожидаемому статистическому распределению относительно симметричным разделением… Устранение элемента случайности, который вызывает опасение… так, например, случилось в бывшем городе Токио, между 1987 и 1996 годами, когда из-за этого фактора едва не упала рождаемость потомства женского пола. Риск не уравновешен”.
Сигмунд видит, что здесь начинается настоящая оргия. Он бывал на оргиях и раньше, но не с людьми такого уровня. Кругом струится дым курений. В глаза ему бросается обнажённая фигура Монро Стивиса в окружении упитанных девушек.
— Иди сюда! — орёт Киплинг Фрихаус. — Веселись, Сигмунд! Выбирай себе девочку по вкусу!
Насмешник. Распутная девчонка всовывает Сигмунду в руку капсулу с каким-то снадобьем. Он вздрагивает, и капсула падает. Её тут же подхватывает другая девушка. Подходят ещё люди. У величественного элегантного Льюиса Холстона на каждом колене по девушке. И ещё одна стоит на коленях перед ним.
— Ну как, Сигмунд? — спрашивает Ниссим Шоук. — Тебе не хочется? Бедный Сигмунд. Если ты собираешься жить в Луисвилле, ты должен научиться развлекаться не хуже, чем работать.
“Ага, оценивает. Испытывает его совместимость: окажется ли он достоин элиты, или его разжалуют в слуги и он станет средним буржуа”. Сигмунд представляет себя пониженным в Рим. Его одолевает честолюбие: если умение развлекаться является критерием признания, то что ж, он готов развлекаться.
— Я бы хотел для начала встряхнина, — говорит он с ухмылкой. По крайней мере, он знает, что его он может выдержать.
— Встряхнин, мигом!