Страница 37 из 64
— Я скажу тебе, что я думаю… и если тебе не понравится, можешь потом возненавидеть меня. Ты слишком молод, Сигмунд, чтобы быть там, где ты оказался. Все знают, что у тебя огромные способности, что ты достойный кандидат для перехода в Луисвилл, но тебе самому нелегко даётся то, что ты так быстро поднимаешься. Ты пытаешься не показывать этого, но не можешь спрятать это от меня. Ты боишься, что людей возмущает твоё возвышение — даже тех, которых ты считаешь пока ещё выше себя. Ты мнителен и сверхчувствителен. В самых невинных выражениях людей ты усматриваешь нечто для себя ужасное. На твоём месте, Сигмунд, я бы расслабилась и постаралась бы просто больше радоваться. И не заботиться о том, что люди думают и что они, возможно, думают о тебе. Не беспокойся за свою карьеру — ты предназначен для верхушки, ты можешь позволить себе полодырничать. Постарайся быть хладнокровным, менее деловым, менее преданным делу своего продвижения. Завязывай дружбу с людьми своего возраста ради них самих, а не только тогда, когда они могут быть тебе полезны. Постигай человеческую природу, старайся сам стать человечней. Походи по зданию, поблуди в Варшаве или в Праге. Это не по правилам, но и не запрещено — это повыбьет из тебя чопорность. Посмотри, как живут простые люди. Ты улавливаешь в этом смысл?
Сигмунд молчит.
— Улавливаю, разумеется, — наконец откликается он.
— Вот и хорошо.
— Твои слова врезаются в память. Со мной ещё никто никогда так не разговаривал.
— И ты на меня рассердился?
— Конечно же нет!
Кончиками пальцев Рея слегка касается уголка его губ.
— Так ты не против натянуть меня теперь? Я предпочитаю быть женщиной, а не нравственным инженером, когда в моей постели гость.
Но он продолжает осмысливать её слова. Он унижен, но не оскорблён, так как многое из того, что она сказала, сказано искренне. Углубившись в самоанализ, он механически ласкает её, не переставая думать о том, как глубоко смогла она проникнуть в его характер. В конце концов она обращает его внимание на тщетность его вялых стараний.
— Сегодня неинтересно? — спрашивает она.
— Да нет, просто устал, — лукавит он.
Рея смеётся. А он думает о том, чтобы не выглядеть нелепым перед людьми Луисвилла.
И вот он снова дома. Только что минула полночь. На подушке две головы — Мэймлон принимает блудника. В этом нет ничего особенного. Сигмунд знает, что его жена — одна из самых желанных женщин монады. И не без причины. Он лениво ждёт, стоя у двери. В пароксизме страсти Мэймлон постанывает, но Сигмунду её стоны кажутся фальшивыми и принуждёнными. Он чувствует смутное возмущение: “Если ты, мужчина, хочешь обладать моей женой, то, по крайней мере, делай это должным образом”. Он раздевается и принимает душ, а когда выходит из ультразвукового поля, пара в постели лежит уже тихо. Мэймлон дышит чуть слышно, подкрепляя этим подозрения Сигмунда, что она притворялась. Сигмунд вежливо кашляет. Встревоженный, с раскрасневшимся, лицом посетитель, щурясь, поднимает голову. Это Джейсон Кеведо — безобидный историк, муж Микаэлы. Мэймлон нравится удовлетворять его, хотя Сигмунд не понимает почему. Не понимает Сигмунд и того, как Джейсону удаётся справляться с такой темпераментной женщиной, как Микаэла.
Присутствие Кеведо напоминает ему, что скоро он снова должен навестить Микаэлу, а также и то, что у него есть работа для Джейсона.
— Привет, Сигмунд, — здоровается с ним Джейсон, не поднимая глаз. Он слезает с постели, разыскивая свои разбросанные одежды. Мэймлон подмигивает мужу. Сигмунд посылает ей воздушный поцелуй.
— Пока ты не ушёл, Джейсон… — начинает Сигмунд. — Я буду звонить тебе завтра. Нужно проделать небольшое историческое исследование.
Вид Кеведо выражает страстное желание поскорее убраться из апартаментов Клаверов.
— Ниссим Шоук, — продолжает Сигмунд, — подготавливает ответ на петицию из Чикаго, касающуюся возможности отказа от регуляции соотношения полов. Он хочет, чтобы я вместе с ним подобрал примеры, показывающие, как это проходило в ранний период, когда люди выбирали пол своих детей, не считаясь с действиями других людей. Поскольку ты специализировался на двадцатом веке, мне было бы интересно знать, сможешь ли ты…
— Да, конечно. Завтра, прямо с утра. Позвони мне, — Кеведо подбирается к выходу, горя желанием исчезнуть.
— Мне нужен, — продолжает Сигмунд, — какой-нибудь подробный документ, охватывающий, во-первых, средневековый период беспорядочной рождаемости, во-вторых, распределение полов в ранний период контроля. Пока ты подберёшь эти данные, я поговорю с Маттерном, чтобы он подготовил мне какие-нибудь социологические выкладки по политическому значению…
— Уже поздно, — жалуется Мэймлон. — Джейсон же сказал тебе, что об этом можно поговорить утром.
Кеведо кивает головой. Он не решается выйти, пока Сигмунд говорит, но и оставаться ему явно неловко. Сигмунд осознает, что опять переусердствовал.
— Ладно, — говорит он, — благослови тебя Бог. Я позвоню тебе завтра.
Обрадованный Кеведо исчезает, а Сигмунд ложится рядом с женой.
— Разве ты не видел, что он как на иголках? — спрашивает его она. — Он такой ужасно застенчивый.
— Бедный Джейсон, — вздыхает Сигмунд, поглаживая рукой бедро Мэймлон.
— Куда ты ходил сегодня?
— К Рее.
— Увлекательно?
— Очень. И необычно. Она мне говорила, что я слишком ревностный работник, что я должен убавить своё усердие.
— Вполне благоразумно, — замечает Мэймлон. — Ты согласен с ней?
— Да, наверное. — Он уменьшает в комнате свет. — На легкомыслие отвечать легкомыслием — вот в чём секрет. Работать небрежно. Я попытаюсь. Но работа затягивает меня, и я ничего не могу с собой поделать. Вот хотя бы с этой петицией из Чикаго. Конечно же мы не можем разрешить свободный выбор пола детей. Последствия будут…
— Сигмунд! — она берёт его за руку. — Я бы предпочла не выслушивать всего этого сейчас. Я хочу тебя. Надеюсь, Рея не истощила тебя без остатка? А то Джейсон что-то сегодня был не слишком пылок.
— Есть ещё силушка в жилушках. — Он чувствует, что в состоянии оправдать надежды Мэймлон. — Я люблю тебя, — шепчет он, целуя её. — Моя жёнушка, моя единственная!.. Не забыть бы поговорить утром с Маттерном. И с Кеведо. Как бы то ни было, но надо постараться положить ответ на стол Шоука завтра после обеда. Если бы только Шоук имел стол! Цифры, нормы, комментарии. — Мысленно Сигмунд представляет себе каждую деталь ответа.