Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 96 из 125

Суини, как всегда, пришел рано. Он нырнул в закусочную и занял единственный свободный столик с остатками чьего-то последнего завтрака – тут и окурки, погребенные в застывшей подливке, и скомканные салфетки на полу, и мелочь, забытая под пластиковым стаканчиком. Тут можно почитать проклятия – свежие, с любовью вырезанные на пластике столешницы; а можно и полюбоваться на прилепленный сюда же комок жвачки с кровавыми прожилками. Суини поерзал на задубевшей виниловой сидушке и стал ждать официантку. Когда та подошла-таки, он прочел на ее бейджике: МЭГГИ. У всех были бейджики. У рыбок в ручье и у белого медведя на льдине. Наступил Век Информации. «Знать, что да как» – уже половина успеха.

МЭГГИ спросила, что он будет. Ей для этого даже слова не понадобились – она просто уперла руку в бедро, а на лбу у нее проступили морщинки. Визитный образ как стоиков, так и работников сферы обслуживания любой эпохи. Она видела Суини каждое буднее утро на протяжении нескольких календарей, уже отправленных на свалку истории, но продолжала все равно спрашивать, что он будет. Ибо, возможно, это верх профессиональной вежливости – соблюдение подобных ритуалов.

Он сказал: «Кофе», она налила – и покатила дальше, оценивая другие запросы стада. Она тоже намеревалась далеко пойти. Ицхак Бентов

[69]

[Ицхак Бентов (1923–1979) – израильско-американский изобретатель, мистик и автор книг по парапсихологии.]

, уважаемый, пускай и неформальный, поэт-физик, мог бы заметить, что она уже пришла.

Суини попытался погрузиться в чтение газеты, но буквы расплывались перед глазами, словно искаженные линзой. Он тщетно старался вникнуть в содержание, казавшееся ему запредельно сложным – какой-то провинциальный мелодраматический сюжет, раздутый до невероятных масштабов, опухший и зловещий. Текст, хоть и вызывал легкое недоумение, выглядел столь же нелепо, как пьяный матрос в отпуске, или запечатленный на фотокамеру пьяного матроса образ святого Витта, застывшего в нелепой позе на фреске. Шрифт газеты как будто вступил в сговор с уличными граффити. Смысл же казался поистине вселенским. Суини на мгновение задумался о сути происходящего, совершенно не в силах ухватить даже намек на общую картину, не говоря уже о деталях, после чего сдался. Его взгляд скользнул по картинкам. В них современный человек, казалось, вернулся к истокам – к простейшим образам, высеченным еще нашими далекими предками-гоминидами, сидевшими у костров в известняковых пещерах давным-давно.

Там, за морем, средневековый метрополис погружался в ад. Горели купола. Грозовые тучи клубились над черными столбами. Паника. Хаос. Прямой эфир в одиннадцать вечера. Надпись гласила: «КОРОЛЕВСКИЙ ЗООПАРК ЗАКРЫТ». В газете напечатали зернистое фото смотрителя зоопарка в грязном тюрбане – лицо он спрятал в почерневших руках. Тигр, худой и облезлый, прижимался ребрами к двери клетки – еще чуть-чуть и вывалится наружу через зазоры между прутьями. Шерсть свалялась, как дешевый ковролин, глаза казались сонными. Тигр лизал трещины в бетоне. Бандиты украли горилл, змей и слонов, а вот тигра оставили.

Коалиция

[70]

[Имеется в виду, вероятно, международная коалиция во время войны в Ираке или Афганистане.]

никак не могла наладить подачу воды. Электричества не было. Провизии не было. Надежды, однако, имелось в достатке. Ребенок на носилках потерял родителей при обстреле; люди искали их – и, кстати, у него оторвало руки, и их тоже никто не смог найти. Ребенок улыбался. На заднем плане толпа дробила кувалдами статую Диктатора, расчищая площадку под «Макдональдс», пятизвездочный отель, что-то коммерчески утилитарное и невыразимо американское.

Суини перелистнул на спортивную страницу. «Маринерс»

[71]

[«Маринерс» – сиэтлская бейсбольная команда.]

отправились на весенние сборы – выигрыш у них уже в кармане. Он поставил пятьдесят долларов в тотализаторе в офисе. Вот простачок Его кофе допит. Суини аккуратно сложил свою газету. Пополам, еще раз пополам, еще раз.

– РЕЗОЛЮЦИЯ—

За неделю до своего последнего рабочего дня в офисе Суини посетил врача. Суини страдал от холодного потоотделения, учащенного сердцебиения, приступов тошноты – весь джентльменский набор, в общем. Он, бывало, паниковал, бредил, раздражался, иногда даже впадал в ярость; иногда его переполняла неизбывная скорбь по поводу каких-то событий, что не отложились толком в памяти, и от предчувствия худшего, и всего этого было почти достаточно, чтобы довести взрослого мужчину до слез. Кто-то когда-то где-то ему сказал, что выплакаться – все равно что вдарить ланцетом по нарыву. Если выплакаться, состояние души стабилизируется, все снова будет в порядке.

Суини никогда не плакал, никогда не кричал, никогда не втыкал никому карандаш в глаз, несмотря на зачастую непреодолимое желание убийства, порождаемое современной жизнью; тем не менее дела обстояли далеко не окей. В последнее время, то есть последнее десятилетие, плюс-минус, Суини превратился в эмоциональный осциллятор. Ежеминутно ему хотелось то хлебнуть саке и направить свой «Зеро»

[72]

[Японский истребитель времен Второй мировой, использовался камикадзе.]

на авианосец; то выбить кому-нибудь зубы; то побить свою собаку; то побить шумного соседа; то перерезать себе глотку; то устроить пожар; то пристрелить босса; то уволиться с работы; то подсесть на тяжелые наркотики, желательно пейот, или, может, «маш-аллах», в амстердамском гашиш-баре или в самом настоящем типи из бизоньей шкуры на Великих Равнинах; подсесть – и пройти обряд инициации в шаманы-визионеры. Еще иногда ему хотелось избавиться от рабской сигаретной зависимости, или выслать по почте бомбу в штаб-квартиру табачной компании «Филипп Моррис», или впустить Иисуса в свое сердце, или влиться в ряды секты бомжей; хотелось, бывало, трахнуть кинозвезду, хоть самую страшненькую, или послать всех на хер, или пойти домой и спрятаться под одеялом, пока весь этот кошмар не уляжется…

Проще говоря, Суини тихо слетал с катушек.

Его общение с врачом прошло следующим образом:

– Док, у меня проблемы. Я импотент, и, кажется, я расист.

– А с чего вы взяли, что вы импотент?

– В квартиру напротив меня, чуть дальше по коридору, въехала одна девушка. И она такая горячая штучка, понимаете… Выносит мусор в одних прозрачных шароварах поверх стрингов.