Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 35 из 125

– Я думал, ты не куришь, – наконец смог выговорить он. – Сейчас бы кофе…

– Точняк. Ну, встань да свари.

Они пили кофе на террасе: она – в его боксерах и своем белом платье-рубашке, он – с полотенцем на бедрах. Снова моросил дождь. За стенами квартала серые облака затянули неразрывной вуалью небо.

– Зачем ты разбил телевизор?

Сперва Ройс не понял, о чем она. Он что, разбил телевизор? А чей? Вспомнилось, как он пытался включить новости, но эфир заполняло одно лишь мелькание помех – за исключением нескольких каналов, где транслировали один и тот же зал, битком набитый голыми кричащими людьми. Мелкие лица статистов терялись в общей зернистой картине. Люди стонали, будучи привязаны к пыточным столам, подвешены на шестах или заперты в тесных плетеных корзинах. Палачи терзали их лебедками и цепями, протыкали зазубренными пиками или медленно пилили. А под столами, в кровавых лужах, прятались крохотные, словно кукольные, фигурки с раздутыми животами, тонкими, точно у журавлей, шеями и бледными, алебастровыми лицами, полными невыразимого ужаса. Ройс еще долго листал каналы, но ужасы все время повторялись, а затем пульт сломался – и каналы начали сменяться сами собой, изображения и звуки слипались в хаотичный кошмар. Потрясенный, в ужасе и гневе, он разбил экран кухонным стулом. Когда это было? Может, неделю назад? Или две? Детали стирались из памяти.

– Новости не понравились, – спокойно произнес Ройс.

– Ты спятил, Готорн? Да, бьюсь об заклад – спятил, совсем с ума сошел. – Она оглядела его оценивающе из-за завесы сигаретного дыма. – А что за прикол с париком? Стесняешься своей лысины?

– Наверное, в глубине души я – дива, – пробормотал он.

– Как скажешь. Так расскажешь?

– Расскажу… о чем?

– О самом ужасном, что с тобой случалось. О самой серьезной передряге.

– Обычно все спрашивают про худший поступок, а не про передрягу, – заметил Ройс.

– Верно, но я – не все. Запомни это, дурень. Рассказывай.

– Меня заперли в багажнике. Русские бандиты. Молодые ребята, крепкие. Хотели, чтоб я ушел с оборонного завода, но я отказался. – Ройс усмехнулся собственной находчивости, ведь он действительно работал на русском предприятии, и в случае разоблачения его ждало бы гораздо более неприятное будущее, нежели простое запугивание. Но как только ложь слетела с губ, она тут же обрела вес реальности. Грубые лица мучителей, удушающая тьма багажника – все это ожило в памяти. В сознании открылась черная пропасть, и он мысленно отстранился от нее в ужасе.

– Боже мой. И как – у них получилось? Они добились своего? – спросила Шелли.

– Конечно. А ты как думаешь? – Ройс затянулся. – Всего добились, сволота…

– Неплохая история. Ты первый в моем кругу, кого похищали русские. Вам, шпионам, не привыкать ходить по краю, верно?

«

Ну вот и все, кончен бал

», – подумал Ройс. Он попытался осмыслить произошедшее, но остановился. Какая, к черту, разница? Лицо его стало непроницаемым, мозг лихорадочно просчитывал варианты.

– Я не понимаю, каким еще шпионам? – сыграл он в дурачка.

– Ой, не прикидывайся шлангом. У тебя тут подзорная труба и куча камер. Ты либо извращенец – но я не думаю, что это твой основной профиль, – либо ведешь слежку за кем-то здесь, в «Ларсе». Я к тому же немножко полистала твой ежедневник, уж извини. По распорядку дня у тебя куча времени отведена на некое загадочное «

навести справки, позадавать вопросы

».

– Это просто хобби, – парировал он, чувствуя, как в груди галопом несется сердце. – Я учусь на режиссера. Сейчас вот как раз работаю над документалкой про вуайеристов.

– Чушь собачья. Но я не против того, что у тебя есть тайны. Это весьма сексуально, хоть и жутковато.

– Вау. Спасибо?..

– Не за что, глаз-алмаз. Но все-таки назови самое худшее, что ты когда-либо делал. И я не имею в виду подглядывание за девушками в нижнем белье. Я имею в виду

самое

, мать его,

худшее.

– Приготовься разочароваться. Я живу безвредной, скучной жизнью обывателя. И со мной никогда не приключалось ничего дикого – ну, разве что в багажник разок засунули.

– Скука-то какая, – недовольно протянула Шелли, раздавила в пепельнице окурок и подтянула колени к груди, обхватив их руками, – поднявшийся ветер завыл в прутьях балконных перил. – А хочешь знать, почему я все-таки пришла к тебе? Почему передумала?

– Даже предположить страшно. – Ройс покачал головой.

– А все-таки подумай. Произошедшее не кажется тебе, ну… слегка нереальным? Как будто бы все это как-то

чересчур,

сверх меры. Мне так показалось, когда я проснулась у тебя – полудохлого – под боком сегодня утром. Я тогда подумала: «Шелл, девочка, что ты вчера приняла на грудь?» Признайся, у тебя какие-то такие же мысли. Только, наверное, больше похожи на: «Ого-го! А я-то еще молодец-жеребец! Поддал жару!» Скажи, ты так думаешь?

Разум Ройса затянуло розово-черными облаками, и он выдал:

– Мне лучше одеться. Важный день на фабрике.

Пролетело несколько дней, а от Шелли Джексон все не было вестей. Тогда Ройс через свои источники выяснил, что она отбыла с Джеймсом в Пекин на международную торговую конференцию. Следом она запланировала тур по «промышленному поясу». Значит, впереди ее ждали минимум две недели деловых встреч по утрам и кутежей по вечерам и ночам. Там-то она покажет себя во всей красе, эта Шелли…

Под вечер, когда жизнь в квартале начала затихать, Ройс проник в ее квартиру.

Идея пробраться к ней домой снизошла на него внезапно. Он вернулся с работы пораньше и попытался убедить себя в этом, мечась по кухне. Ему было трудно сдерживать себя, и голова шла кругом от постоянных наблюдений в телескоп за повторяющейся нудной рутиной, ему уже давно опостылевшей. И все-таки ничего «внезапного» в решении не было. На самом деле он снял слепок с ее ключей, пока Шелли принимала душ после их очередной изматывающей близости. Форму для слепков он хранил в запертом шкафчике. Хотя, может, это был и неосознанный порыв – он пришел в себя, уже стоя у ее двери, а все остальное будто бы стерлось в туманном кошмаре, словно специально срежиссированном, чтобы всю эту ситуацию привести к такому вот финалу. Граница между сном и реальностью незаметно исчезла.

«Парень, ты совсем свихнулся. Боже мой, просто развернись и иди домой. Ты уже не в колледже, где такие навязчивые действия могли бы простить, списав все на гормоны и юношескую беспечность. Какого черта ты вообще здесь делаешь?»