Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 112 из 125

надо мной, как конь, мистер Кортес. А насмеявшись вдоволь, сказал, что мне еще рано «восполняться». И еще он сказал, что никакого «Имаго» нет. Нет «Имаго», нет Эльдорадо, нет Санта-Клауса. – Миссис Чин злобно прищурила глаза. – Этот ублюдок лжет. «Имаго» существует. Возможно, не как фотография. Но существует.

– А как понимать это его «восполняться», миссис Чин?

– Он не стал вдаваться в подробности. Он сказал: «Мы рождаемся, мы впитываем, нас впитывают. В этом заключается функция всех разумных существ». Это его мантра. Ансельм считал, что мысль зарождается не в мозгу. Наш мозг – это, скорее всего, радиоприемник из жиров и белков. Диковатая концепция, не правда ли? Люди – не более чем сложные датчики, или, может быть, ходячие губки. Таков путь к окончательной, разнузданной анархии. Тогда почему бы не пожить в свое удовольствие, раз из цикла нет выхода – нет шансов избежать окончательного, грязного итога? На самом деле это уже случилось триллион раз. Ледник надвигается, и ничто не сможет его остановить.

Я не потрудился это записывать; я и так был достаточно напуган еще до того, как она начала этот свой сумасшедший монолог.

– Звучит как чертовски удобное оправдание для психопатического поведения, – сказал я. – Он бросил вас после ваших похождений?

– Честно говоря, я везучая девчонка. Ансельм счел, что я буду полезнее на свободе, распространяя его влияние. Я привезла «Параллакс Альфа» в Штаты – такова была сделка, моя роль в великой драме. Жизнь продолжалась.

– Вы познакомились в Мексике?

– Да. На курорте был бал, мероприятие для одиноких, и нас познакомил Рой Фулчер. Фулчер был радикалом, бывшим химиком – насколько помню, из Калтеха. Этакий с концами одичавший натуралист. Одна птичка мне нащебетала, что ЦРУ ведет за ним слежку – он выглядел так, будто вот-вот что-то взорвет или отравит городское водохранилище. Поначалу я подозревала, что Фулчер подбивает под меня клинья с просьбой пожертвовать в казну какого-нибудь левацкого движения. Люди предупреждали меня о нем. Хотя мне и не требовались их советы. В то время за моей юбочкой гонялись целые толпы революционеров с партбилетами наголо. Вскоре одна только мысль о поездках по Латинской Америке начала вызывать у меня отвращение. К черту герилью, к черту республику, я просто хочу выпить пару «Маргарит». Однако Фулчеру нужны были не деньги. Он ведь был ближайшим другом Ансельма. Его учеником.

– Учеником, понял. – Я черкнул строчку в блокноте. – И как же Торнтон называет свое учение? Культовое христианство? Еретический буддизм? Поклонение кристаллам? Что ему по нраву?

Она улыбнулась, потянулась и швырнула остатки своего фрукта в мусорную корзину в форме слоновьей ноги.

– О, Ансельму по нраву

утехи

. Назвать его «царь сибаритов» – не слишком-то ему польстить. Когда я встретила его, я была в меру порочна. Но он выкрутил мне верньеры до максимума. Если сунуться в его дела, он и не такое может с человеком сделать.

– Ясно. Стало быть, он у нас доморощенный Сатана. И что же он с вами сделал, миссис Чин? Подсадил на наркотики, секс… или на то и другое?

Ее улыбка увяла.

– Сатана, может, и не существует, а Ансельм – точно реален. И наркотики – это чушь. Я всегда могла как подсесть, так и завязать. Точно так же и с блудом. Я говорю о совершенно иных вещах. Есть определенный вид растления, с каким вы, возможно, еще не сталкивались – и он очень отличается по масштабу и интенсивности от того, что мне довелось испытать и наблюдать. – Она сделала паузу, дотошно разглядывая меня. В ее желтых глазах мелькнул огонек. – Или же я заблуждаюсь. Вам доставил удовольствие этот снимок? Интригующее зрелище, не правда ли, этот «Параллакс Альфа»? Это – первый звоночек. Наслаждаться им способен лишь индивид с исключительными качествами. И до этих самых качеств Ансельм страшно охоч.

– Как по мне, миссис Чин, этот ваш «Параллакс» – полное фуфло.

– Ах, он вас напугал. Вы бедняжка. Чего стыдиться? Этот снимок запечатлевает дикую и кошмарную вещь. Там есть чего бояться, знайте. Просветление – не обязательно светлый процесс. Просветление может быть грязным, дегенеративным, опасным. Оно само по себе – и награда, и наказание. Ваши глаза начинают видеть больше, чем нужно. И куда острее видят то, что из себя представляете вы сами.

– Насколько я понимаю, вы встретили Торнтона в конце восьмидесятых? – спросил я. – Ходят слухи, что он затворник. Не особенно светский человек. А вы говорите, в Мексике он разыгрывал роль плейбоя.

– Даже циклокосмии

[86]

[Циклокосмия, или «паук-люк», – род семейства Ctenizidae. Эти пауки имеют резко усеченное брюшко, заканчивающееся хитиновым диском, укрепленным системой ребер и пазов; во время опасности вырывают вертикальные норы глубиной от 7 до 15 см и «запечатывают» их своим брюшком.]

порой вылезают из своих норок. Ансельм вращается в кругах, не предающих огласке его перемещения.

– Как мне связаться с ним? Мне бы услышать все из первых уст.

– Мы не общаемся. Но те, кто желают его найти… находят его. Только убедитесь, что действительно

хотите

его найти, мистер Кортес.

– Ладно. А что насчет Фулчера? Вы знаете, где он?

– О, фу. Жуткий тип. Боюсь, я сделаю вид, что его не существует.

– Спасибо, что уделили время, миссис Чин. И за чай. – Я начал вставать.

– Больше никаких вопросов?

– У меня они закончились, миссис Чин.

– Погодите, прошу вас. Есть еще кое-что, что я хотела бы вам показать. – Она вышла и вернулась с тонким фотоальбомом. Пододвинула его ко мне через стол и наблюдала за мной с улыбкой ящерки – под стать глазам. – Могу ли я доверять вам, мистер Кортес?

Я пожал плечами.

Она заговорила тихо:

– Персонал просматривает мою почту, досматривает вещи. Периодически проводятся проверки. Рецидивов здесь не потерпят. Они не знают об этих снимках. Это с моего отдыха в Мексике; подарок от Ансельма. Фулчер сделал их с балок собора. Давай же, откройте.