Страница 103 из 125
Архаичный Аптекарь уже начал подготовку. Жертвенный алтарь воздвигли у самой воды; обсидиановые плиты обрамляли возвышение из малахита и серпентина, и всю эту конструкцию покрывала искусная вязь глифов и рун. Кровостоки уходили прямиком в воду. Мисс Смит, обнаженная и бледная, распростертая на камне, являла собой разительнейший контраст с окружающим. Как, впрочем, и Архаичный Аптекарь, закутанный в багровые одежды, с ужасной рогатой маской на лице – это ее он спер в Бразилии. В этом новом образе он выглядел как сущий дьявол. Он затянул торжественный гимн на мерзком архаичном языке; полоска из наточенной стали сверкнула в его руке, когда он взмахнул ею.
Я поспел как раз вовремя.
Должен заметить, я, наверное, выглядел как нечто из дешевого фильма ужасов, когда вывалился на свет и попер на него. Архаичный Аптекарь, похоже, был крайне ошарашен моим повторным появлением, но это не помешало ему попытаться пырнуть меня кинжалом. Пусть даже скованное сейчас окоченением, тело Метателя Молота обладало превосходными рефлексами. Я поймал запястье Архаичного Аптекаря и резко вывернул. Он выронил нож и попытался изобразить пальцами левой руки какой-то знак – тактика, не оставляющая ему шансов. Сквозь прорези рогатой маски блестела испарина; темные искусства – верно, труд выматывающий и неблагодарный. В любом случае, бóльшая часть болевых сигналов глохла, так и не достигнув моей умирающей плоти; я управлял этой махиной чисто по памяти.
Архаичный Аптекарь был чертовски силен. Он вырывался, он боролся, он скрежетал зубами и пинал меня по голеням. Я снял ограничения, отвечающие за удержание телесных нагрузок в безопасных пределах, безжалостный к собственным рвущимся мышцам и плотно натягивающимся сухожилиям, и согнул Архаичного Аптекаря в самую настоящую подкову. От подобной карательной эквилибристики Архаичный Аптекарь завыл дурниной. Его вопли отскакивали от стен.
На кошмарные крики пришел ответ.
Слуха моего коснулся зловещий плеск воды – сперва отдаленный, но быстро-быстро приближающийся. Незримое глазу, но отменно регистрируемое по покалыванию бедной моей кожи, нечто вошло в лагуну. Извилистые языки тумана поползли по воде, поднимаясь уступами, и коснулись алтаря. На краю резко замигавшего света вскипели и вспенились пузыри. Я ощутил направленное на меня великое неудовольствие.
И тогда я швырнул Архаичного Аптекаря в холодную лагуну. Вода сразу же пришла в чудовищное волнение; волны с силой ударили в уступ и окатили меня. Мисс Смит добавила свои собственные крики к общей какофонии.
– Джордж! – закричала она. – О боже мой! Что это? – Она вытаращила глаза, пытаясь разглядеть, что происходит в лагуне. Я знал, что смотреть туда – себе дороже.
– Пойдем, дорогая. Нам лучше убраться отсюда немедленно. – Я схватил ее, загрузил в вагонетку, дернул рычаг до упора. Бедная маленькая тележка, без сомнения, мчалась на предельной скорости. И все равно казалось, что мы еле-еле ползем через тоннель.
Позади, в пещере, погас весь свет.
Если поездка в вагонетке была ужасна, то подъем на лифте походил на восхождение из ада верхом на воздушном потоке. Мисс Смит, рыдая, вцепилась в меня и не отпускала, пока лифт трясся и дергался. Лампочка в плафоне дребезжала и бешено мигала. Механизм жалобно скулил.
Мы добрались до бункера, где царили тишь да гладь – по крайней мере, пока что. Я отыскал для мисс Смит комбинезон и парку и заставил ее надеть их.
Она лепетала, охваченная вполне понятной истерикой:
– О, Джордж, что они сделали с твоим лицом? Ты болен? Какого черта происходит? Кто такой Циклоп?
– Дорогая, я действительно несколько спешу. – Мой язык замерз, так что приходилось говорить медленно, чтобы она понимала. Пол время от времени вибрировал, усиливая мою тревогу. – Все… будет хорошо. Пожалуйста… обувайся, ладно?
– Как ты меня нашел, милый? Посмотри на свое лицо! Ох, какая же я дура, ты ведь не можешь на него посмотреть, да? Этот сумасшедший урод тебя избил? Он поджидал в моем гостиничном номере, когда я вернулась с лекции. Я собиралась тебе позвонить, но с ним был еще один, и они схватили меня, сунули тряпку мне в рот, и…
– Надевай куртку, милая. – Пол дрожал. Может ли отделенный от тела мозг вопить от ужаса? Как понять, что он вопит, когда вопля не слышно? Мне стоило усилий поднять руки. Веки стали похожи на чугунные ставни, готовые навек захлопнуться. Я затянул капюшон на голове мисс Смит и подтолкнул ее к лестнице.
– …хлороформ, наверное. Первый раз я очнулась в комнате без окон, а сейчас вообще не знаю, где я. Где я, Джордж?
– Ты в безопасности, – заверил я. Мы были на лестнице, поднимались. Я шел первым, держась за перила и транспортируя свой мертвый груз наверх, шажок за шажком. Однажды мне снился такой кошмар – я бегу, бегу, а ноги не двигаются, и монстр уже рядом, прямо за спиной.
Мисс Смит оправилась от шока с поразительной быстротой – любовь к этому парню, Джорджу, вне сомнений, подстегивала ее. Она взяла меня под руку и тянула наверх изо всех своих сил. Снизу и сзади доносился все более громкий шум. Я старался не думать о нем. Лучше думать о том, как одолеть эту бесконечную лестницу, размышлять о таинственном акте перестановки ног – шаг, еще шаг, еще… И вот мы наконец выбрались.
Судя по всему, снаружи царил трескучий дубак – октябрь на севере Аляски иначе и не назовешь. Звезды прожигали в небе яркие дыры. Рассвет царапал край восточного горизонта ногтем. На западе же безмятежные холмы-друмлины, словно стараясь спрятаться от этого великолепия, сливались с валами стылого тумана поверх бугристой шкуры Берингова моря. Земля казалась разнородным гобеленом – камни, алмазные проплешины снега, пучки травы. На снежных участках я заметил следы – надо думать, ужасные хирурги-коротышки, осознав, кто плещется нынче в подземной лагуне, пустились наутек. Я не волновался о них – следы явно указывали на то, что оставившие их уже далеко.
На открытом воздухе мне стало легче; возможно, это была иллюзия. Так или иначе, я нашел силы провести свою спутницу за край россыпи полуразрушенных ангаров из профнастила и через рваные нагромождения ржавой колючей проволоки. Ветер завывал в спицах сигнальной вышки, отнимал у нас дыхание. Мы выбрались, о да. Но станция все еще была слишком близко, чтобы мы могли чувствовать себя в безопасности. Солнце уже всходило, время не ждало.