Страница 69 из 73
Боже мой, как давно это было! Воспоминания вдруг нахлынули, помогая отвлечься от происходящего вокруг кошмара. Взрывы звучали все реже, давая надежду на то, что все закончится благополучно. Должен же я, в конце концов, добраться до базы и сообщить радостную новость о том, что противник понес потери! Интересно, как там, кстати, другие? Как Фёдоров, Дьяков? Пошла ли история М-95 по-другому, не так, как в моей прошлой истории? А ведь в Балтику сейчас должны прорываться не только «Малютки», еще и «Эски» со «Щуками». И уже должны понемногу громить вражеские коммуникации. Целая дюжина субмарин первого эшелона — это с моей М-98, в прежней версии истории лодок было одиннадцать.
Черт, главное, чтобы судьба не решила сравнять счет. Я выжил тогда, вытащил моряков, а сейчас у меня на борту даже больше народу. И каждый мне доверяет, никто не срывается в крик, не нарушает приказ, а все до единого мужественно, терпеливо переживают по-настоящему тяжелое испытание.
Так-то, если честно, хреново дело. Батареи еще держат заряд, и на прорыв домой нам должно хватить, особенно если не будем готовить горячее. Но вот воздух не бесконечен, и нам придется с риском для жизни потом подняться, чтобы проветрить отсеки. На средних и больших лодках есть системы регенерации кислорода, правда, во время залегания на глубине в режиме полного молчания их тоже не включают. Малейший шум работающего оборудования может выдать местоположение лодки. Зато потом «Эски», «Щуки» и «Катюши» могут включить регенерацию и спокойно уходить, не всплывая. Нам же придется в любом случае подниматься. Проветримся и — форсирование «Зееигеля» в обратном направлении. Вот только рано думать об этом, злоключения наши еще не закончились.
Бамм! Бамм!
Каждый взрыв — новая спичка, которую кладет Миша Никитин, подсвечивая себе фонариком. Одна к одной, ровными рядами. Лишь время от времени эти ряды ломаются от наиболее сильного взрыва, и тогда боцман с аккуратным упорством ровняет их и продолжает выкладывать…
Баммм!
Рвануло особенно сильно, еще раз перемешав все выложенные Никитиным спички. После чего все затихло. Экипаж молчал, не шелохнувшись, ожидая приказа. Я тоже не проронил ни слова. Дышать стало заметно тяжелее, каждый вдох давался с трудом. Центральный пост наполнился хрипами — человек, которому не хватает воздуха, начинает напоминать прохудившийся насос. И так сейчас в каждом отсеке, которые по правилам боевого похода задраены и изолированы друг от друга.
Подумалось вдруг, что до сих пор нам сильно везло. Проходили сквозь минные постановки, уворачивались от торпед и глубинных бомб, даже стервятники-самолеты не причиняли нам серьезного вреда. Что получается — везение кончилось? Море отвернулось от нас? Фига с два! Под водой и вправду много зависит от госпожи Удачи. Вот только многое — это не все. Умение, воля к жизни, к победе и — уверенность. Вот составляющие успеха.
— Ждем, — то ли сказал, то ли подумал я.
Уже непонятно, настолько хреновое состояние. Сидим несколько часов, и только последние минут двадцать наслаждаемся отсутствием взрывов… Что? Всего-то? Мало, надо еще. Немцы могли затаиться и ждать — я не думаю, что польстил вражескому командиру. А с другой стороны, они могли уйти за боекомплектом или, что хуже, вызвать подкрепление. И сейчас действительно ждут его, не теряя при этом времени и спасая оставшихся на воде выживших с первого парохода.
Цейтнот. Немецкое слово, прижившееся в шахматах и обозначающее нехватку времени. Сейчас у нас именно эта ситуация. Только решение нужно принять мне, и сделать это обязательно уже в ближайшие пару минут. Итак, два варианта. Первый: сидеть под водой в режиме тишины. Плюсы: немцы могут уйти, решив, что достали нас. Минусы: могут и не уйти, понимая, что субмарина, скорее всего, затаилась. А еще у нас может кончиться кислород, и мы умрем от удушья. Так себе перспектива. Теперь второй вариант: всплыть и попытаться дать последний бой с надеждой прорваться. Плюсы: есть вариант, что сможем отбиться или уйти. Минусы: шансы ничтожны. Против вооруженного корабля с опытным экипажем нечего и думать сражаться одной 45-миллиметровой пушкой и пулеметом М-1 калибра 7,62. Он устанавливается на ходовом мостике в надводном положении, и кого-то мы даже, возможно, срежем очередью. Еще стрелковое оружие, но это так, больше для спокойствия.
Каков же верный ответ? Он очевиден: всплывать. Потому как рядом занятые врагом острова, и оттуда могут подтянуться те же финские катера. Только всплывать прямо здесь я бы не стал. Надо использовать баллоны со сжатым воздухом, чтобы немного облегчить атмосферу, и пройти хоть сколько-то на глубине. Затем только всплыть, определить местоположение и уходить на максимальной скорости.
— Экипаж… — заговорил я и сам удивился звуку собственного голоса. — Слушаем меня внимательно. Сейчас мы используем запасы сжатого кислорода в баллонах и пойдем самым малым ходом на электродвигателях, чтобы уйти на максимально возможное расстояние от района возможного контакта с противником. После этого мы всплываем, чтобы проветрить отсеки, уточняем свое местоположение и приступаем к форсированию минного заграждения. Надо прорываться, ребята.
Последнее я добавил, чтобы разбавить сухие инструкции обычными человеческими словами. Потому что сейчас я как никогда чувствовал, что подводники — это одна семья. Ты или умираешь вместе со всеми или со всеми же выживаешь. Уверен, что-то подобное сейчас происходит и в головах остальных. Не только моих офицеров и краснофлотцев, но и четверки водолазов.
— Выполнять!
С шипением принялись опустошаться баллоны, насыщая удушливую атмосферу кислородом. Слишком много нельзя, вырастет давление, но на прорыв нам точно должно хватить. Включился свет, лампочки раздражающе помаргивали, а впрочем, это еще не самое плохое, потерпеть можно.
— Товарищ командир, — обратился ко мне Миша Никитин. — На всякий случай… Если нам придется принять бой, надо подготовить «Малютку» к подрыву. И судовую документацию к уничтожению.
Разумное предложение. Я кивнул, отдав соответствующие распоряжения. Надеюсь только, ничего из этого нам не придется делать.
— Петя, слушай горизонт, — приказал я акустику.