Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 45 из 73

— Правильно слышал, — кивнул военком. — На одну Валентину Абрамовну Иоффе все навалилось, поэтому было принято решение расширить это дело. Речь ведь о целом флоте, и о надводных кораблях тоже, и о нас, подводниках. Ты Александрова хочешь к нам пригласить? Он с февраля у нас в Ленинграде.

В начале войны почти всех сотрудников ЛФТИ, в том числе «отца» атомной бомбы Игоря Курчатова, эвакуировали в Казань, а оттуда они уже вылетали то в Севастополь, то на север, в Архангельск. Но та же Валентина Иоффе, дочь знаменитого физика Абрама Иоффе, осталась, и вместе с ней еще некоторые сотрудники. А разговоры о размагничивании действительно велись еще зимой. Более того, работы постепенно разворачивались, пусть и не быстро. Однако мне еще было важно, чтобы такие легендарные личности вживую появились перед подводниками и все как следует объяснили. Кажется, еще Тучкевич с Кобеко на месте были, но тут я уже не очень хорошо помнил.

— Считаю, что это необходимо.

Физики к нам и так заглядывали, проводили нужные им замеры, расчеты. Готовились. Да и нам хорошо было бы разобраться.

— Тебе бы, Ваня, в политруки, — то ли пошутил, то ли предложил серьезно Катков. — Ты бы смог.

— Считаю, что я и так на своем месте, — парировал я, и военком одобрительно усмехнулся.

В итоге сложилось несколько факторов: мой успех с потоплением «Саукко», награждение, отлично сложившаяся к этому моменту репутация, знакомство с политруком Крейном. А еще сами ученые были прекрасными людьми, которые с пониманием отнеслись ко встрече с подводниками.

— Вы наверняка знаете, причем не хуже меня, — начал Анатолий Петрович, еще довольно молодой ученый, которому не исполнилось и сорока, — что магнитные мины реагируют на изменение магнитного поля Земли, которое происходит в момент прохождения корабля.

Странно видеть его таким молодым, в книгах и научных статьях, какие я читал в прошлой жизни, обычно ставили фотографии, где он лысый. А тут у него еще густая темная шевелюра с зачесанным набок пробором. И Валентина Абрамовна, дочь знаменитого физика, в будущем сама доктор наук, совсем молодая девушка — ей сейчас тридцать с небольшим. Они выступали перед нами вдвоем, в одном из залов Пушкинского дома, где нас решили собрать. Там все-таки надежнее, чем на «Аэгне». А среди внимательных слушателей — весь командный и инженерный состав «Малюток», плюс техники.

— Стальной корабль искажает магнитный фон, — продолжал Александров. — Это как кусок железа к компасу поднести. На минах устанавливается датчик, который это отклонение улавливает, и дает команду на подрыв.

— Заметьте, товарищи, это очень точная аппаратура, — подчеркнула Валентина Абрамовна. — Датчик реагирует не на сам корабль, а именно на изменение магнитного поля. Причем сами мины, которые немцы использовали против англичан еще в 39-м, делают из немагнитных или слабомагнитных материалов, чтобы увеличить точность. А еще враг снабжает свои мины счетчиками кратности, настраивает задержку. Вот почему они рвутся даже тогда, когда фарватер уже вроде бы проверен, и опасности, казалось бы, нет. И потом, когда над постановками пройдет несколько кораблей, мины взрываются в самый неподходящий момент.

— Плавали, знаем, — заметил Гладилин, командир М-102.

— И что делать? — спросил Маринеско. — Как можно это исправить?

— Мы в ЛФТИ разработали систему размагничивания кораблей, — ответил Александров. — Это проводная обмотка, по которой подается ток. Он, в свою очередь, создает магнитное поле, направленное против поля корабля. В итоге два поля накладываются друг на друга и гасят аномалию.

— При этом токи необходимо регулировать, — добавила Иоффе. — Мина может реагировать на курс, на разворот корабля относительно магнитного поля… И нам с вами, товарищи подводники, нужно будет не просто готовить обмотку для «Малюток», но и делать контрольные измерения.

— Мы с союзниками-англичанами обмениваемся опытом, — вновь заговорил Александров. — Сами провели множество испытаний. Поэтому знаний накоплено достаточно.

— Тогда давайте приступим? — предложил я, когда физики закончили.

Еще один шаг был сделан. По факту все как будто бы то же, что и в моей прошлой истории. Но везде по чуть-чуть, по крупице нового — и все работает на облегчение нашей Победы. А то, что в этой жизни она тоже состоится, я не сомневался.

— Отличная мысль, — улыбнулся Александров, а Иоффе одобрительно кивнула.

— Ну, не подкачайте, мужики, — прогудел Батя, провожая своих четверых бойцов.

Мы стояли на Тучковой набережной, готовясь к отплытию. Пока только тренировочному, но очень важному: как только Нева и побережье Финки освободились ото льда, командование согласовало нам отдельное учение. Пока весь дивизион «Малюток» будет отрабатывать прохождение малых глубин на Кронштадтских рейдах, мы с моими парнями и бойцы Прохватилова проверим в деле свою задумку, над которой скрупулезно работали последние недели. Осуществим пробную десантную высадку на Литейный мост, который у нас играет учебную роль вражеской коммуникации, условно его заминируем и заодно захватим «языка». Им поручили на время стать одному из матросов с лодки Маринеско.

— Давай, Ваня! — сам он крепко хлопнул меня по плечу. — От тебя все зависит.

Его «Малютку» еще не успели полностью восстановить, но работы идут быстрее, чем предполагалось. И если мы сегодня не подкачаем, у командования появится дополнительная мотивация как можно скорее вернуть в строй М-96.

Командиры и штурманы других экипажей уже пожелали нам удачи и отправились на своих «Малютках» к Кронштадтским рейдам, а мы — в Охтинское море, как в шутку прозвали подводники самую глубокую часть Большой Невы, где можно было погружаться на 20 метров в отличие от стандартной десятки в городских условиях. А за нами с Литейного моста будут во все глаза наблюдать комбриг Стеценко, комдив Сидоренко, военком Катков, редактор «Дозора» Крейн, Батя-Прохватилов и еще несколько проверяющих разного ранга.

Среди них, кстати, конструктор-резинщик Борис Колмогоров. Тот самый, который потом разработает совместно с военврачом Савичевым «комбинированный десантный костюм» и еще много других полезных предметов водолазной экипировки, в том числе арктической. Его как раз недавно прикомандировали к Бате в РОН, и я ему уже подкинул идею ласт. Он тоже волнуется, потому что и его изделие проходит проверку.

— Экипаж! По местам стоять, к погружению! — скомандовал я, когда мы подошли к нужной точке.