Страница 27 из 73
Глава 9
Следующие часы прошли в адском напряжении. Оставив позади место схватки с финской подлодкой, мы все же залегли на грунте — ресурс батареи не бесконечен, и расходовать его нужно с умом. Это раз. На поверхности день деньской, повсюду шныряет немецкая авиация и финский шюцкор на своих катерах. Это два. Поэтому двинулись дальше мы уже в темноте, подвсплыв и идя на дизеле. Пару раз на горизонте показывались силуэты малых судов, но они были далеко и обнаружить нас не могли. Замечали мы и немецкую авиацию, к счастью, всегда вовремя. А потом наступила глубокая ночь, и опасность уже исходила от вражеских субмарин. К счастью, насколько я помнил, активность их к этому времени была снижена, и шанс нарваться на еще одних финнов или немцев стремился если не к нулю, то к десятым долям.
И все равно, разумеется, риск оставался. Кто-то ведь всплыл неудачно в моей истории на пути у тральщика «Волнорез», а потом еще неудачно атаковал восьмой конвой на Ханко под командованием капитана третьего ранга Белкова. Впрочем, одним из этих «кого-то» вполне могла быть потопленная нами «Саукко». В любом случае история уже чуть изменилась, и на этом я останавливаться не собирался. Главное, уцелеть, выжить и привести в Ленинград лодку и всех членов экипажа. Поэтому я осторожничал, лишний раз не гнушался скомандовать погружение или отсидку на грунте. Но теперь это было оправдано, и команда — что радовало! — это понимала.
Тянулись долгие крадущиеся переходы через минные постановки, где я не стеснялся использовать дополнительные глаза, особенно оказавшегося неожиданно зорким Никитина. При малейшей опасности останавливал лодку, пока не убеждался, что очередная рогатая смерть прошла мимо борта.
Страшно идти пустым, без единой торпеды! В этом я честно признавался сам себе, но стискивал зубы и вместе с командой упорно шел к цели. Домой! Малый ход на дизеле, ставший уже привычным ночной прием пищи, днем ожидание на грунте, всплытие на перископную глубину, разглядывание горизонта до боли в глазах… И смена ходовой вахты каждые четыре часа.
Зато я получше узнал собственную команду и лодку. В обязанности командира входил непременный обход отсеков, я наблюдал за своими людьми непосредственно на их боевых постах. К примеру, Петя Борисов, сидевший в гидроакустической рубке во втором отсеке, где располагался мой собственный командирский топчан, оказался родом из Белоруссии, как мой второй дед. А на флот был призван из города под названием Сталино, будущего Донецка, о чем я благополучно забыл, а память Беззубикова вдруг решила сыграть со мной дурацкую шутку и не подкинула вовремя нужную информацию. Посмеялись зато.
А старший электрик Володя Корнилецкий был из-под Винницы, призывался же в Ворошиловграде — но тут я уже отлично помнил, что так в это время назывался Луганск. Вообще, мои моряки были из настолько разных мест, что я невольно задумался: как же все это потом пропадет в девяностых годах, исчезнет, забудется? Белоруссия, Украина, РСФСР, Азербайджан — это я про себя, Беззубикова — и все собрались на Балтийском флоте, защищать Ленинград. И ни у кого, я уверен, нет пресловутой мысли про «где родился, там и пригодился».
— Как-как, говоришь, река называется? — смеясь, переспрашивал Петя Борисов во время очередного ночного обеда.
— Жукопа! — подыгрывая ему, отвечал трюмный Ваня Лейченков, нарочно артикулируя каждую букву.
— А мне другое послышалось, — широко улыбался торпедист Сёма Лебединский, наливая в кружки горячий кофе.
— Чем думаешь, то и слышится, — парировал Ваня, и все снова засмеялись. — Рыбы там — ну просто хоть заловись! Лещ, судак, красноперки — просто без счета! Налим, язь!
— Рыба моей мечты, — вклинился я, вспомнив известный мем из своей прошлой жизни.
— Да вы что, товарищ командир? — повернулся ко мне Ваня. — Никогда язя не пробовали?
— Как-то не доводилось, — я пожал плечами, поняв вдруг, насколько по-дурацки звучат здесь расхожие выражения из будущего. — Язь… А налимы-то, кстати, большие?
— Огромные! — трюмный под общий смех развел в стороны руки как типичный рыбак. — Там же Волга, Жукопа в нее впадает, им там раздолье. Озеро Пено опять же, там просто заповедник настоящий…
— Погоди, Пено? — я зацепился за знакомое название. — Калининская область?
Хорошо, не ляпнул «Тверская».
— Ну да! — подтвердил Ваня. — Озеро Пено, и поселок мой так называется, откуда я родом. А вы там бывали, товарищ командир?
— Бывал, — кивнул я, имея в виду свою прошлую жизнь, а после внутренних сомнений все-таки спросил. — Лиза Чайкина ведь оттуда?
— Чайкина? — трюмный обрадовался. — Елизавета? Она же секретарь райкома комсомола у нас в поселке! Вы-то с ней где пересекались?
— Да где-то как раз по комсомольской линии, — я сделал вид, что задумался, — а скорее, просто слышал…
Вот надо же было, не удержался. Теперь выходить из положения как-то надо.
— Во дает Елизавета Ивановна! — Ваня, тем не менее, понял меня по-своему, и это спасло от продолжения невнятных объяснений. — Активная девушка, даже вы о ней как-то услышали. Говорил же я, далеко пойдет!
— Далеко… — задумчиво проговорил я.
Вот уже скоро, как раз в эти ноябрьские дни, знаменитая подпольщица попадет в плен к оккупантам. Предатели выдадут ее, и совсем юную девушку, девчонку, которой исполнилось лишь двадцать три, расстреляют на глазах местных жителей. Но даже перед лицом смерти она не побоится сказать, что победа СССР неизбежна, и скоро фашистов погонят обратно.
Я сам не заметил, как стиснул кулаки. До боли в костяшках, аж кожа побелела.
— Товарищ командир? — никто уже не смеялся, а трюмный Лейченков смотрел с неприкрытой тревогой.
— Вот чтобы такие люди жили и строили счастливое будущее, мы с вами и выходим в море, — я поднял взгляд на Ваню, на других своих подводников, кто был в этот момент в торпедном отсеке и по совместительству камбузе.
Всех не спасти, с горечью осознавал я в этот самый момент. Но уберечь по максимуму, отвести удар там, где можно — за один только данный мне шанс я буду ходить под водой столько, сколько потребуется, и даже больше!