Страница 44 из 56
Я уже давно потерял счет пройденному пути. Усталость отзывалась ноющей болью в суставах.
Первые три часа пути я изредка выкрикивал имя Карэн, но теперь на это не осталось сил. Все мои мысли сосредоточились на том, чтобы продолжать движение вперед.
Снаружи, наверное, прошло примерно полтора года, а я до сих пор не обнаружил ни одной зацепки, которая могла бы привести меня к сестре. Только нескончаемая вереница тории и факелов.
Впрочем, кое-какие перемены все же случились.
С определенного момента в туннеле резко прибавилось подъемов и поворотов. Только казалось, что подъем будет длиться вечно, как внезапно начинался спуск. В некоторых местах встречались резкие повороты направо, практически под прямым углом. Ориентироваться в пространстве стало невозможно: я потерял представление о том, нахожусь ли я выше или ниже точки входа в туннель Урасима, двигаюсь ли я вперед или назад. Единственным облегчением было отсутствие развилок.
– Ах… Черт…
В горле пересохло, а воды осталось всего половина. На обратный путь тоже нужна жидкость, больше тратить нельзя. И зачем я только взял с собой эти батончики, от которых только пить хочется?
Эх, как же хочется освежиться глотком холодного энергетика…
Подавив свои желания, я заставил себя двигаться дальше, как вдруг впереди раздался грохот, словно покатился огромный валун.
Меня охватило смутное чувство дежавю, и я замер.
«Предвестие», – подумал я.
Предвестие появления «того, чего здесь быть не должно».
Все тело покрылось мурашками, в голове зазвучал низкий гул, похожий на звон в ушах.
…Нет. Это был не звон.
Я слышал это на самом деле. Шаги и переплетающиеся, полные жизни голоса. Сколько бы я ни вслушивался, они сливались в неразборчивый гомон, и мне не удавалось разобрать ни слова.
Но факт оставался фактом: здесь были люди. Впереди есть кто-то, кроме меня. И их много.
Смочив пересохшее горло слюной, я окликнул:
– Карэн… Ты здесь?..
Я шагнул вперед – и в тот же миг кто-то схватил меня за правую руку.
От неожиданности я вздрогнул, и мое сердце забилось так сильно, что казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Затем я обернулся, и у меня перехватило дыхание.
Передо мной стоял отец.
– Вот ты где, Каору. Мы тебя уже обыскались!
Плохо. Плохо-плохо-плохо. Это худшее, что могло случиться. Меня нашли.
Паника и ужас парализовали разум. Шок был настолько сильным, что мозг отказывался нормально работать.
– Что с тобой? Ты выглядишь каким-то растерянным. Тебе нехорошо?
Его слова заставили меня вздрогнуть и прийти в себя.
Голос отца звучал совершенно расслабленно. Присмотревшись, я увидел, что он был одет в юкату и выглядел моложе своих лет.
Что-то не так.
Нет, не так было все. Прежде всего, откуда отец здесь взялся? Если бы он шел за мной следом, я бы услышал его шаги или оклик еще до того, как он схватил меня за руку.
Пока я размышлял об этом, заметил за его спиной зияющий проем. По ту сторону кипела жизнь, ходили толпы народу. Шум и их голоса, похоже, доносились именно оттуда. Помимо множества людей, я заметил красные фонари и торговые палатки – все это выглядело, как на праздничной ярмарке.
Мне нужно собраться с мыслями.
Выходит, что в туннеле есть боковой ход, ведущий прямо на какой-то праздник, и меня случайно обнаружил отец, который там был? Неужели все так банально?
Чушь. Этого не может быть.
И отец, и вид в том проеме – порождение туннеля Урасима. Это тоже «невозможно», но звучит куда правдоподобнее.
– Из-за толпы плохо стало? Может, пойдем домой?
Как только я понял, что это не настоящий отец, мне стало легче. Однако одновременно с этим во мне начала закипать злость.
Почему я вижу отца, а не Карэн? Даже если это он из прошлого, даже если он снова ласков, это не приносит мне облегчения. Мне нечего ожидать от этого человека, в каком бы обличье он ни появился. Я не хочу его видеть.
И все же… откуда взялось это нарастающее чувство счастья?
Внутри меня бушует ярость, но где-то в глубине души другая часть меня отчаянно жаждет внимания и заботы. Я же давно подавил в себе это, так почему же… Я мог закрывать глаза на оскорбления, равнодушие и побои. Но это… это сводит с ума.
У меня подкосились ноги.
– Каору? С тобой все хорошо?
Раздался до боли знакомый голос.
Из-за спины отца показалась моя мама. Родная. Настоящая. Из того времени, когда Карэн еще была жива, каждый день был счастливым, а наша семья казалась идеальной. Та самая мама из прошлого стояла сейчас передо мной с нежной улыбкой на лице.
– Кажется, он неважно себя чувствует. Может, купить ему сок?
– Я видела недалеко палатку с напитками. Каору, тебе же нравится «Спасатель»?
– А я бы от пива сейчас не отказался.
– Что за глупости! Ты же за рулем.
– Ха-ха-ха, – беззаботно рассмеялся отец.
Перестаньте… Прошу вас.
– А-а-а-а-а!
Я закричал что есть мочи. Пока они пребывали в ступоре, я вырвал свою руку и рванул прочь.
Я мчался, не разбирая дороги. Мне кричали вслед, но я не оборачивался.
Пока я бежал, эмоции захлестнули меня, и я не смог сдержать слез.
«Проклятье… Да как вы смеете!..»
Было нестерпимо больно видеть призрак счастья из прошлого прямо в туннеле Урасима. Меня тошнило. Я чувствовал себя так, словно в моей душе сорвали корку с заживающей раны.
Я продолжал бежать, утирая слезы и пристально всматриваясь вглубь туннеля. Ситуация была удручающей, но в то же время произошедшее лишь подкрепляло мои предположения касательно истинной природы туннеля, которые я сделал в доме Ханасиро.
Если моя догадка верна, я обязательно встречу Карэн.
Вперед. Мне больше ничего не нужно, только бы найти ее.
С момента, как я вошел в туннель, прошло 9 часов 56 минут [2 года и 263 дня снаружи].
Черт возьми. Как долго… мне еще идти?
Сколько ни беги – все те же тории и факелы. Где же ты, Карэн?
Сколько времени прошло? Что же там, снаружи?
…Ах. Уже почти десять часов.
Если бы я жил обычной жизнью, я бы уже закончил школу.
Даже если я найду ее сейчас и сразу поверну назад, к моменту выхода из туннеля снаружи пройдет больше пяти лет.
За пять лет все мои сверстники успеют поступить в какой-нибудь университет или найти работу. У них появятся новые интересы, новые отношения. А я… я так и останусь парнем, который только и делал, что бегал по этому проклятому туннелю, пока ему неожиданно не исполнилось двадцать два.