Страница 9 из 101
— Ремезов, — я протянул руку. — Добро пожаловать, товарищ младший лейтенант. У нас тут, конечно, не курорт, но накормим и оружием обеспечим. Есть одна вакансия — начальник особого отдела отряда. Ты ведь, я полагаю, умеешь вычислять тех, кто в наш отряд с «грязными» целями пришел?
Решетов на мгновение замер, явно не ожидая такого предложения, потом его губы тронула слабая, почти незаметная улыбка. — С этим проблем не будет, товарищ старший лейтенант. С предателями я всегда знал, как разговаривать.
— И ещё, если не знаешь, новичков при проверке надо обнюхивать, если слишком чистый и от него дымом не пахнет, то бери на карандаш. А также, посмотри внимательно. — Я сунул ему в руки свою командирскую книжку. То, что он обнаружит, что она не моя, не боялся.
— А что тут смотреть, товарищ старший лейтенант?
— Скрепки.
— Что скрепки?
— Видишь, они ржавые.
— Ну вижу.
— Если у проверяемого они блестят, а удостоверению несколько месяцев, то это твой клиент. Берешь его за зугундер и колешь по полной, пока не расскажет всё, даже то, что не знает.
Решетов с удивлением посмотрел на меня.
— А вы откуда это знаете?
— Знаю, но всё рассказать тебе не могу, и ещё, кое что из моих приказов и действий тебе может показаться странным, но моя цель одна, уничтожение как можно большего количества противников. Мне нужен ОТРЯД! Такой, что бы от одного его упоминания немцы срались в ужасе. И ещё, позже, когда мы открыто заявим о себе, то для противника мы будем 13-ой бригадой специального назначения войск НКВД.
— Зачем?
— Знаешь, в своё время в одном европейском университете профессора серьёзно разозлили нескольких студентов и те им очень изящно отомстили. Взяли трёх поросят, а на их спинах нарисовали краской 1, 2, и 4. После чего выпустили их в университетскую оранжерею.
— А почему 1,2 и 4 если поросят было всего три?
— А в этом и весь смысл был. Профессора ещё около месяца после этого искали несуществующего поросёнка номер 3. С одной стороны мы запугиваем немцев, а с другой заставляем их искать то, чего просто нет. Дезинформация и психологическое давление тоже оружие и его надо правильно использовать.
С прибытием Решетова в лагере началась настоящая дисциплина. Он не стал ждать приказа — сразу начал «фильтрацию». Тихо, методично, без лишнего шума он беседовал с каждым из двух сотен бойцов, проверяя документы, расспрашивая о службе. Через два дня он пришел ко мне с докладом.
— Проверил всех, одиночек нет, так что пока засылов нет.
— Засланных казачков в основном надо искать среди окруженцев. Среди пленных их пока нет, вот если где освободим лагерь, тогда да, надо будет всех фильтровать, там точно будут согласившиеся работать на противника. Тут и обычные предатели-приспособленцы и те, кто на Советскую власть зуб имеет по тем или иным причинам.
Тем временем лагерь рос. Быков, окончательно вошедший во вкус, выстроил из вещмешков и ящиков настоящий склад. Он умудрялся выменивать у местных жителей, с которыми быстро наладил контакт, на трофейные немецкие безделушки свежую зелень, молоко и даже соль, которая была на вес золота.
— Командир, — однажды вечером Быков подозвал меня к складу. — Мы тут подумали… Раз уж у нас почти сотня человек и куча железа, надо бы сделать полевую кухню. На кострах готовить — это баловство. Пускай мы пару больших котлов и добыли, но всё равно, нужна полноценная кухня, чтобы еда была горячей в любое время. У меня на примете есть одна брошенная сельхозартель в трех десятков верст отсюда, там должно быть нужное нам оборудование.
— Добро, — кивнул я. — Завтра берешь десяток ребят, идете туда. Заберете кухню, заберете все инструменты, что найдете, и до кучи — проверьте, нет ли там чего из консервов.
На следующий день, проводив группу Быкова, я остался в лагере один на один со своими мыслями. Восемьдесят бойцов, крепкие землянки, суровый дисциплинированный быт — это была уже не просто банда окруженцев. Это был мой лесной гарнизон. Я понимал: сейчас, пока немцы заняты фронтом, у нас есть шанс закрепиться. Но скоро — очень скоро — этот лесной островок станет для них главной головной болью во всем округе. Я подошел к карте, разложенной на пне. Впереди была зима, а значит — время готовить припасы. И я знал, где их взять. У врага, сезон моей охоты только начинался. А мне много чего надо, как говорилось в одной книжке — зима близко, а нам для зимовки много чего нужно, в том числе и одежда, а значит надо искать наши склады и потрошить их. Не думаю, что склады с формой заинтересуют немцев, это не продовольствие с оружием и боеприпасами.
Возвращение Быкова с «добычей» превратилось в небольшое торжество. Его группа притащила не только полевую кухню, но и целую подводу, груженную сельхозинвентарем — пилами, молотками, гвоздями и даже паяльной лампой.
— Командир, — Быков сиял, несмотря на то что был весь в пыли. — Там, в артели, склад был прикрыт сеном, немцы даже не заглянули. Мы там еще два мешка соли нашли и, представь себе, пару ящиков с мылом! Теперь в лагере будет не только сытно, но и чисто.
— Молодчина, Быков. Кухню ставь у ели, там дым будет лучше рассеиваться в её ветвях. А инструменты — раздай плотникам. Нам нужно до холодов успеть обшить землянки досками, иначе плесень нас сожрет вместе с одеждой. И ещё, уже сейчас нужно задуматься о печках. В идеале достать буржуйки, а пока просто бочки и кирпичи. Вырезаем внизу бочки дверцу, затем выкладываем бочку изнутри кирпичами. Иначе она тепло держать не будет и еще кровельное железо достать на трубы для печи.
Я отошел в сторону, наблюдая, как лагерь закипает от работы. Люди двигались осмысленно, каждый знал свое место. Из разрозненной толпы мы превратились в механизм. Но я понимал, что для полноценной «13-й бригады», о которой я говорил Решетову, этого мало. Для моих планов нужно сделать из обычных солдат — коммандос, а вот получится ли это, не знаю. Я ведь сам в спецподразделении не служил, знаю о нём лишь понаслышке из книг и фильмов, и не думаю, что там всё правда, что пишут и показывают. В основном придётся действовать по наитию, да может повезёт найти профессиональных разведчиков или пограничников, у них хоть какой опыт есть. На вечернем совещании я выложил карты на стол.