Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 101

Глава 6

В кабинетах на Лубянке время текло иначе — здесь измеряли его не часами, а судьбами людей. Старший майор госбезопасности, чье имя знало лишь его непосредственное руководство да его собственные немногочисленные подчиненные, закончил чтение папки с грифом «Особая папка». В ней лежала радиограмма, переданная подпольщиками, и сводки противника, с трудом просочившиеся через линию фронта. Напротив него сидел генерал-майор, отвечающий за оперативную работу в тылу врага.

— Вы читали? — майор толкнул папку через стол. — «13-я бригада специального назначения войск НКВД». Позывной командира — «Гридень». Посаженный на кол немецкий офицер, отрезанные головы эсэсовцев на кольях перед комендатурой. Патологическая жестокость, граничащая с садизмом, но при этом — поразительная эффективность. Уничтожение целого пехотного полка в эшелоне, затем в засаде уничтожение зондеркоманды СС целиком. В обоих случаях — ни одного пленного, ни одного выжившего. Потерь со своей стороны нет, эффективность действий отряда просто зашкаливает. И это при том, что у нас вообще нет бригад специального назначения войск НКВД. Есть только ОМСБОН НКВД СССР.

Генерал нахмурился, перелистывая страницы: — Если это не вымысел, то в лесах под Житомиром орудует не просто партизанский отряд, а настоящая «машина смерти». Стариновские методы, но доведенные до совершенного абсолюта. Судоплатовские люди работают чисто, здесь же — открытый террор, причём специально выставленный напоказ с целью психологически запугать противника. Кто этот Гридень? Откуда он взялся?

— В том-то и дело, — майор закурил, глядя в окно на серый московский двор. — В картотеках — пусто. Никого по позывному «Гридень» в списках заброшенных групп нет. Похоже на «самодеятельность». Человек явно из наших, знает методику партизанской и антипартизанской борьбы, как и диверсионное дело, но с таким опытом, что возникает вопрос: где он его получил? Либо это феноменальный самородок, либо… впрочем, не будем строить конспирологических теорий. Факт в том, что он сейчас методично вырезает элиту СС и держит в страхе целый оккупационный гарнизон в немалом районе.

Генерал откинулся на спинку стула: — Немцы в панике. Рамм из СД там уже готов всех перестрелять. Если мы дадим этому «Гридню» разгуляться, немцы сожгут все окрестные леса, чтобы только добраться до него.

— Нам нужно знать наверняка, — отрезал майор. — Его методы пугают даже наше подполье. Если этот человек выйдет из-под контроля, если он начнет резать всех подряд, мы получим не героя, а стихийное бедствие, которое не будет слушать приказов из Центра.

Решение было принято в течение часа. На выполнение задачи отобрали группу из пяти человек. Не обычных солдат, а «оперативников» высшей пробы — тех, кто специализировался на работе с «трудными» агентами. Группой командовал капитан Волков — человек, который за свою карьеру зачистил не один десяток «неуправляемых» элементов.

Задача была поставлена предельно четко:

Проникнуть в сектор.

Установить визуальный контакт с «Гриднем».

Оценить боеспособность его отряда и его личную адекватность.

В случае подтверждения успеха — передать официальный карт-бланш от имени Центра и инструкцию о сдерживании «патологической» жестокости.

В случае, если Ремезов — психопат, утративший связь с реальностью, — «нейтрализовать объект».

— Вы идете не как каратели, — наставлял их майор перед отправкой. — Вы идете к человеку, который доказал, что может уничтожить крупные подразделения врага из засады с минимальными потерями. Будьте осторожны. Если он почувствует, что вы приехали его «проверять» или «ликвидировать», он пришлет ваши головы в Москву в первой же посылке. Он не просто партизан, он — хищник, который привык к крови.

Группа была выброшена ночью с самолёта. Они были снаряжены по последнему слову — новые маскировочные костюмы, снайперская СВТ у снайпера и новенькие ППШ-41, как сигнал знающему человеку. Но в их сердцах поселился холод. Они слышали слухи об этом «Гридне» из донесений, те самые, которые распространяли сами немцы, вернее, их солдаты. Говорили, что он не спит, что он чувствует врага спиной и что он смотрит на мир глазами человека, который уже мертв.

Автомат ППШ только начал поставляться в войска, и у немецких групп их наличие практически невозможно, в отличие от автомата ППД.

Пока группа Волкова пробиралась через линию фронта, в лесах под Житомиром происходило то, что должно было стать для них настоящим испытанием. Ремезов, почувствовав, что Рамм готовит ему ловушку с заложниками, начал подготовку к новому этапу игры. Он знал, что «Центр» должен отреагировать: слухи о его отряде рано или поздно дойдут до Москвы, и она обязательно пришлёт своих людей выяснить, что тут происходит. Он не ждал помощи, он ждал признания. Но также понимал — люди, которых пришлет Москва, будут оценивать его не по количеству убитых немцев, а по его способности управлять этой бойней. Неадекватный психопат, который ничего не признаёт, ни кому не нужен, разве что для разовой акции, после чего будет списан.

— Готовьте вторую засаду, — сказал я Петренко, не оборачиваясь. — На этот раз мы будем работать не по карателям. Мы будем работать по тому, кто ими управляет. Рамм хочет игры? Он ее получит. И пусть его хозяева в Берлине молятся, чтобы он успел сбежать в Германию до того, как я доберусь до его кабинета.

Группа Волкова пробиралась через густые заросли Житомирщины уже вторые сутки. Их задача была призрачной: найти того, чьи действия вызывали у высшего руководства одновременно восторг и ужас. Разумеется, что его, как командира группы, ознакомили с донесением, вот только в то, что там было написано, верилось с трудом. К полудню они вышли к окраине какой-то деревни. Воздух здесь был пропитан гарью и чем-то сладковато-тошнотворным. Волков сделал резкий жест рукой, и группа залегла в кустах на опушке.

Внизу, на залитой солнцем площади, разворачивалась сцена, от которой у опытных оперативников НКВД, повидавших многое, сжимались зубы. Литовский карательный батальон проводил «зачистку». Это была не просто облава, это была методичная, показательная казнь. Правда, то, что это литовцы, Волков не знал — на них это было не написано, зато они были одеты в немецкую форму.