Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 101

— Долго сидеть и не придется. Немцы уже наверняка на ушах стоят из-за склада. А пока они носятся по округе, высунув языки, мы нанесем удар там, где они нас совсем не ждут. Пора выводить нашего «железного капут» на охоту.

Я развернул на столе карту. Настало время использовать наш БА-10 так, чтобы у фашистского командования затряслись поджилки.

Мой палец уткнулся в синюю нитку реки, пересекающую железнодорожное полотно. — Вот здесь, — сказал я, обводя точку на карте карандашом. — Мост через реку Гнилая. От нашей базы это почти сотня километров. Пешком туда-обратно — неделя, да еще и по открытой местности. А вот на технике по ночным грунтовкам — часа два-три хода в один конец.

Николаев склонился над картой, прищурившись: — Сто километров? Товарищ командир, это же глубокий немецкий тыл. Они там себя хозяевами чувствуют. Мост наверняка охраняется, это стратегический объект.

— В том-то и дело, что хозяевами, — усмехнулся я. — Они ищут нас здесь, в радиусе тридцати верст от сгоревшего склада. А мы ударим там, где они даже не подозревают о существовании партизан. Мы нанесем им удар под дых. И нам в этом поможет «Железный капут».

— Почему «Железный капут»? — Не понял меня Решетов.

Ну вот как ему рассказать про юмористический сериал «Железный капут», про супертанк кайзеровской Германии в Африке во время Первой Мировой Войны.

— Да просто к слову пришлось.

Решетов скептически хмыкнул: — БА-10, конечно, машина серьезная. Но как мы ее туда дотащим? Дороги немцами контролируются. Остановят патрули — и привет.

— А мы не будем прятаться, — ответил я, чувствуя, как внутри разгорается охотничий азарт. — Мы поедем в открытую. Броневик перекрашен в немецкий камуфляж, кресты на бортах есть. «Опели» у нас тоже их, родные. Мы не партизаны, Решетов. На эту ночь мы — специальная моторизованная зондеркоманда, выполняющая патрулирование. Немецкие кителя тоже есть, оденем сверху, как и каски и всё, со стороны мы немцы.

На следующий день лагерь жил предвкушением. Для операции я отобрал тридцать человек — самых обстрелянных и тех, кто лучше всех усвоил немецкие команды, которым их учил один из бывших пленных, до войны работавший школьным учителем немецкого.

Танкист, оказавшийся веселым парнем по фамилии Синицын, колдовал над броневиком. Двигатель ГАЗ-ААА урчал ровно и басовито. Пушку сорокапятку почистили, пулеметы смазали. В кузова грузовиков погрузили трофейную взрывчатку, обнаруженную на складе, и посадили бойцов, одетых в новенькие немецкие шинели.

В сумерках мы выдвинулись. Я ехал в головном «Опеле» рядом с водителем. За нами, мерно порыкивая, катился БА-10, замыкал колонну второй грузовик. Ехали с включенными фарами, нагло, как хозяева.

Расчет оправдался. Мы дважды проезжали через спящие деревни, где стояли немецкие гарнизоны. Часовые, видя характерные силуэты своих грузовиков и бронемашину с крестами, только лениво поднимали шлагбаумы, даже не пытаясь остановить «своих» для проверки документов. Наглость — второе счастье.

К мосту мы вышли около трех часов ночи. Оставив машины в полукилометре, в лесополосе, мы с Петренко и нашим единственным сапером, угрюмым сибиряком по фамилии Крот, поползли на разведку.

Мост оказался серьезным. Железная ферма перекинута через бурлящую реку, по обоим концам — обложенные мешками с песком дзоты. В каждом, судя по торчащим стволам, торчало по станковому MG-34.

— Крепкий орешек, — прошептал Петренко, вглядываясь в бинокль. — В лоб не взять. Положат всех на подступах.

— А нам в лоб и не надо, — я посмотрел на часы. — У нас есть пушка. Значит так. Броневик выкатываем вон на тот холм, до дзотов оттуда метров триста, прямая наводка. Как только Синицын начинает их разбирать, мы бьем по охране, а Крот бежит под опоры со своей «посылкой».

Мы вернулись к машинам. Я дал последние инструкции. Синицын, захлопнув люк башни, поднял большой палец. Дождавшись начала рассвета, что бы было видно куда бить, мы начали.

— С Богом, мужики, — выдохнул я и понеслось.

БА-10 с ревом вылетел из лесополосы, взбираясь на пригорок. Немцы на мосту сначала даже не поняли, что происходит: из предрассветной мглы на них выехала машина с их же опознавательными знаками. Но когда башня БА-10 резко развернулась, наводя 45-миллиметровое орудие прямо на амбразуру дзота, было уже поздно.

Бах!

Грохот выстрела разорвал ночную тишину. Первый фугасный снаряд влетел точно в амбразуру правого дзота. Мешки с песком разлетелись в стороны, внутри сверкнула вспышка, и пулемет замолчал навсегда.

— Огонь! — заорал я, вскидывая СВТ.

Тридцать стволов ударили по опешившей охране моста. Броневик тем временем послал второй снаряд в левый дзот, превратив его в груду дымящихся обломков. Бой длился от силы минут десять. Немецкий гарнизон, лишившись пулеметов, был смят. Дождавшись этого, Крот, пригнувшись, словно гигантский паук, рванул к фермам моста, волоча за собой тяжелые связки тола. Следом за ним бросились и с десяток бойцов, они проконтролировали немцев, добив раненых.

— Командир, готово! — Крот выскочил из-под моста, разматывая бикфордов шнур. — Запала на три минуты!

— По машинам! Быстро! — скомандовал я.

Мы погрузились в грузовики и рванули прочь по грунтовке, не дожидаясь взрыва. Отойдя километра на три, мы услышали, как за спиной раздался тяжелый, утробный грохот. Земля дрогнула, а ночное небо на мгновение осветилось багровой вспышкой. Железнодорожный мост перестал существовать, перерезав немцам важнейшую артерию снабжения на несколько недель.

— Ну вот, — я спокойно стоял, глядя на полыхающее зарево. — А теперь — петляем. Назад по той же дороге ехать нельзя.

Мы сделали огромный крюк, уходя на север, к соседнему району. По пути, словно в награду за дерзость, нам попался отставший от своей колонны крытый немецкий грузовик-фургон. Водитель дремал за рулем, съехав на обочину. Забрав его без единого выстрела, мы с радостью обнаружили внутри полтонны свежих овощей, муки и мясных консервов — отличный трофей для базы.

К утру, уставшие, но целые и с победой, мы загнали технику в наш скрытый капонир. Первый выход моторизованной группы прошел безупречно. Немцы получили звонкую пощечину там, где меньше всего этого ждали. А наш БА-10 доказал, что пушка в умелых руках партизан страшнее целого батальона. Главное, выживших вроде не осталось, так что и немцы про наш БА-10 ничего знать не будут.