Страница 15 из 101
Возвращение на остров прошло в приподнятом настроении. Когда мы, переодевшись в свою форму и оставив немецкие кителя в кабинах грузовиков, прошли по секретной гати на остров, лагерь уже просыпался.
Быков, завидев нас, первым делом не устав у нас поинтересовался, а хищно окинул взглядом мешки, которые бойцы тащили с собой от захваченного фургона.
— Овощи? Мука? Командир, вы где это взяли? — интендант чуть не облизнулся.
— На дороге валялось, — хмыкнул Петренко, сбрасывая тяжелый сидор с консервами. — Принимай на баланс, капитан.
Пока бойцы, сдавая оружие дежурному и умываясь, возбужденно пересказывали остальным детали ночного рейда, я собрал командиров в штабной землянке. Внутри было тепло, в нашей «бронированной» бочке весело гудел огонь. Решетов, не спавший всю ночь, поставил на стол закопченный чайник.
— Ну, докладывайте, — Решетов сел напротив, вглядываясь в мое лицо. — Как прошло?
— Моста больше нет, — устало, но с удовлетворением ответил я, принимая металлическую кружку. — Крот отработал на отлично. Ферма легла в воду, опоры снесло. Немцам, чтобы восстановить движение, понадобится не меньше месяца.
Николаев, сидевший рядом, довольно потер руки. — Синицын молодец. С двух выстрелов два дзота разобрал. Я думал, он пристреливаться будет, а он, шельмец, как в тире отработал.
— Это хорошо, — кивнул Решетов, но его глаза оставались серьезными. — Мост — это прекрасно. Но теперь давайте считать последствия. Милиционер достал свой блокнот и открыл его на чистой странице. — Первое. Немцы потеряли стратегический мост. Это не просто склад с портянками. Это перерезанная артерия. Второе. Мы ехали к мосту по их территории. Если они начнут опрашивать гарнизоны, те вспомнят, что ночью проходила колонна: броневик и грузовики. Третье. Охрану моста мы вырезали, но взрыв слышали на многие километры вокруг.
— И к чему ты клонишь? — Николаев нахмурился.
— К тому, что они сложат два и два, — ответил я за Решетова. — Они поймут, что это действовала не местная шайка оборванцев с вилами. Они поймут, что у нас есть моторизованная группа, что у нас есть пушка, и что мы маскируемся под их патрули. И самое главное — они попытаются вычислить, откуда мы выехали и куда вернулись.
В землянке повисла тишина. Треск дров в печке казался неестественно громким.
— Значит, «Железный капут» пока ставим на прикол, — резюмировал я. — Синицыну передай: пусть накрывает машину масксетями так, чтобы даже мышь не проскочила. С сегодняшнего дня вводится режим строжайшей радиомолчания и светомаскировки. Никаких выходов крупными группами.
— Командир, — подал голос Быков, заглядывая в землянку. — Там это… Крот просит зайти. Говорит, что-то важное.
Я вздохнул, поднялся и вышел наружу. Сапер сидел у своей землянки, задумчиво вертя в руках какой-то металлический цилиндр. — Что у тебя, сибиряк? — спросил я, подходя.
Крот поднял на меня тяжелый взгляд. — Товарищ командир. Взрывчатку, которую мы на складе взяли… Я ее сейчас перебирал, когда на учет Быкову сдавал. — И что не так? Отсырела? — Хуже, — сапер протянул мне цилиндр. — Это не просто тол. Это немецкие магнитные мины HHL-3. Кумулятивные. Они их против танков используют.
Я уставился на металлическую болванку с магнитами на дне. — Сколько их у нас? — Два ящика. Штук двадцать будет.
Я почувствовал, как мои губы сами собой растягиваются в хищную улыбку.
— Крот… Ты понимаешь, что это значит?
Сапер угрюмо кивнул: — Понимаю. Если бронетехника пойдет по лесной дороге, нам даже пушки Николаева не понадобятся. Мы сможем жечь их танки прямо из кустов.
— Решетов! — крикнул я, оборачиваясь к штабной землянке. — Отменяй тишину. Кажется, мы нашли способ, как встретить тех, кого они за нами пошлют!