Страница 95 из 155
Еще месяц назад я уверенно бы сказала, что почувствовала бы, если бы мой мужчина хотел вылизать до сантиметра тело другой женщины. А теперь… Теперь я не знаю даже, почему давным-давно случившаяся измена делает мне настолько больно. Мне ли осуждать Олю за то, что она не замечает, что их с Даном красивый роман — это конфета с испорченной начинкой?
— Я занят, Оля. На работе… Нет, не смогу — буду ебаться до позднего вечера. Давай завтра? Все, пока.
Он сбрасывает вызов, слегка раздраженно, как будто избавляется от назойливой мухи.
Я по-прежнему стою к нему спиной, но когда Дан снова приближается, слишком фонящее тепло его тела падает мне на плечи, словно плед. Эффект от этого обратный — под одеждой колются мурашки и перекатывается озноб.
Никак не могу отделаться от мысли, а было ли так, что я звонила Андрею, и он вот так же раздраженно отмахивался от меня первой же пришедшей на ум подходящей ложью. А потом поворачивался к Илоне — и продолжал ее трахать?
Эти предположения впрыскивают яд в мое хорошее настроение.
Заставляют отшатнуться, когда понимаю, что Малинин хочет обнять меня за плечи.
Поворачиваюсь — и щедро поливаю его горючей смесью обиды и злости.
— Какая мерзость, Малинин, — даже не пытаюсь скрыть злую иронию. — «Занят на работе»? Серьезно?
— Ю, блядь, не начинай. — Он крепко, до проступивших желваков, сжимает челюсти.
— Не начинать что? Делать вид, что я не понимаю, что ты пытаешься превратить меня в… Илону? — Я не знаю, почему вместо «любовницы» произношу ее имя. Подсознание взяло под контроль ту часть моего мозга, которая отвечает за логику и терпение — и просто ее выключила. Я теперь как плохой художник — что вижу, то и пою.
— Ревнуешь? — Дан плашмя резко заталкивает ладони в передние карманы джинсов. Смотрит на меня исподлобья, так пристально, что начинаю ощущать себя раковой клеткой под микроскопом. — Ю, тебе достаточно просто сказать.
— Сказать что, Малинин? — По венам растекается концентрат настоявшейся боли. А вслед за ним — паника, что мой всегда послушный корабль внезапно слишком быстро и бесконтрольно несет на сероглазую скалу. — Я не буду в этом участвовать, слышишь? Не собираюсь быть для тебя… «работой, с которой ты ебёшся».
Проблема в том, что пока я пытаюсь избежать столкновения, скала по имени Малинин движется наперерез.
Он зажимает меня в стык между полками.
Из-за разницы в росте приходится закинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.
Лицо Малинина становится каменным, взгляд наполняется решимостью хирургического скальпеля.
Он ничего не говорит — просто снимает блокировку с телефона и быстро нажимает на экран.
Прикладывает трубку к уху.
Секунда. Две.
Только слыша приглушенные гудки, с опозданием понимаю, что он собирается сделать. Хочу схватить его за руку, выбить телефон из рук, но Дан легко пресекает мои попытки, перехватывая за затылок и грубо вдавливая мое лицо себе в грудь.
Я жадно глотаю густо пропитавший ткань футболки мужской запах.
Это впервые за шесть лет, когда я чувствую, как пахнет немного вспотевшая кожа другого мужчины. И что в моей голове на мгновение, как падающая звезда, проскальзывает импульс — прижаться к малининской коже губами. Просто попробовать — как это, когда рядом… кто-то другой?
— Оля, привет еще раз, — его голос звучит пугающе спокойно, моментально меня отрезвляя. Таким же деловым ровным тоном Дан обычно закрывает сделки. — Оль, прости, по телефону такое говорить — полная хуйня, но лучше так, чем пиздеть тебе снова. Прости, Хатико, но нам дальше не по пути.
Я не «Хатико», но мне все равно не по себе.
Я застываю.
Мое сопротивление и попытки вырваться из его рук падают до нулевой отметки.
Слов на том конце связи я не слышу — только странный приглушенный шум.
— Прости, что я такой мудак и не сказал об этом раньше, — Дан продолжает говорить, и в его голосе нет ни капли сожаления, только безжалостная честность. — Ты ни в чем не виновата. Правда. Вообще не бери в голову эту херню. Просто… мы не склеимся, Оль. Никак не склеимся. Ты же умная девочка, Хатико, сама все про меня понимаешь.
Он заканчивает разговор без прощальных слов.
Может потому, что Оля первой решает недослушивать.
Может потому, что ему самому сказать больше нечего.
И как будто чувствует, что я снова подумываю сбежать — сжимает в кулаке мои волосы у затылка, посылая под кожу капельку приятного натяжения.
— Ты осознаешь, что наделал, Малинин? — Я все же немного не честна сама перед собой — никакой женской солидарности в эту минуту во мне нет. Как, впрочем, и какой-то триумфальной радости. — Бросить девушку за тридцать секунд? По телефону? Ты просто эгоистичное чудовище.
— Не хочу чтобы ты думала, что я хочу ебаться с тобой как с «работой», — тяжелый вздох толкает его грудь навстречу моим губам. Я пытаюсь избежать контакта, втягиваю их в рот, но делю это слишком поздно. На языке появляется вкус колы и сигарет. — Хочу ебаться просто так, потому что люблю.
— Пусти меня! — Пытаюсь сгруппироваться, отпихнуть его, но он даже не шевелится.
У Малинина абсолютное преимущество в весе, росте и самоуверенности.
Все, чего я добиваюсь — его вторая рука обвивается вокруг моей талии и накрепко фиксирует нас друг с другом, как титановая скоба.
— Успокойся, Ю, — выдыхает прямо в макушку. Его сердце под моими губами стучит как сумасшедший метроном. — Я выбрал тебя. Все. Видишь?
— Какой же ты придурок, — шепчу я… капитулируя под натиском неразбавленной и грязной, но все-таки правды. На глаза накатывают слезы. Понятия не имею, откуда, но их сразу так много, что бороться и скрывать просто бессмысленно. Защитный сарказм рушится, оставляя меня голой и беспомощной перед этим оглушающим напором. — Так нельзя, Дан. Это неправильно. Она же любит тебя…
— А я люблю тебя. — Хриплый шепот у самого уха запускает мне в кровь новую порцию мурашек. — Перестань все время пытаться быть правильной, Ю. Это только твои загоны.
Его объятия становятся крепче.
Малинин прижимает меня так сильно, что едва не трещат ребра, но этот непрошеный физический контакт неожиданно приносит странное, дикое облегчение. Дан чуть меньше Андрея по всем параметрам, но именно в нем я сейчас неумолимо, захлебываясь, тону.
Позволяю себе эту секундную, запретную слабость.
Всего на мгновение.