Страница 80 из 155
Квартира встречает меня привычной прохладой. Я не зажигаю верхний свет — только торшер в углу гостиной.
Долго купаюсь в душе.
Долго сушу волосы и обстоятельно наношу много-много шагов ухода, пока кожа не становится мягкой и идеально влажной.
Ужинаю тем, что по пути захватила из доставки, читаю, бесцельно щелкаю каналами, ни на чем особо не задерживаясь.
Разговариваю с одиночеством, с которым у нас теперь один на двоих язык.
Когда на телефон начинают прилетать уведомления о реакциях из ИГ, особо не всматриваюсь. Некоторые ники мне совсем незнакомы, некоторые воскрешают в памяти лица людей, которых я визуально вроде бы помню, но кто они и как именно пересекались наши пути — сейчас понять сложно. Какая-то Катя. София. Роман А. Классика жанра — огонечек от турка. Бывшие коллеги, дизайнеры, о-о-о-о, Рено Фо!
Я лениво листаю список просмотров, не особо вчитываясь в имена.
Но по мере приближения к концу списка, пальцы непроизвольно замедляют движение.
Возвращаюсь в самое начало, прекрасно зная, что имя, которое ищу, должно быть там, а совсем не в конце списка. Но пользователя с ником «d_malina» все равно нет, сколько бы раз я не листала проклятый список.
Я закрываю приложение, раздраженно отбрасываю телефон на другой конец дивана.
Глупости. Какая разница, смотрел он или нет?
Я сама потребовала, чтобы он исчез.
Сама кричала ему в лицо, что он ничего для меня не значит.
Он просто уважает мое желание. Каким бы засранцем не был Малинин, но в одном его точно нельзя упрекнуть — он уважает женское «нет».
Но внутри всё равно нарастает глухой неприятный зуд. Это как заноза в пальце — мелкая, почти невидимая, но ноющая от каждого прикосновения.
Сколько помню Дана, он всегда смотрел мои соцсети. Даже когда мы жестко ссорились, даже когда не общались месяцами — его дежурный просмотр всегда висел в первых рядах, как негласный манифест:
«Я здесь, Ю, просто имей в виду».
Иногда это было раздражающе, но всегда — привычно.
Как маячки в темном незнакомом лесу — куда бы я ни шла, Малинин шел рядом, держа наготове носовой платок, стаканчик кофе и дурацкие шутки.
А сейчас его просто нет.
Я пытаюсь отмахнуться от этой «новой» реальности. Произошла абсолютно логичная и закономерная вещь, а не трагедия в миниатюре.
Мою посуду. Завариваю гречишный чай, перебираю гардероб, снова пробую читать.
Но в конце концов снова проверяю список просмотров — и там все так же до сих пор нет Дана.
Это очень тупо — злиться на него за то, что он игнорирует мое существование после того, как именно об этом я его и попросила?
Слишком сложные вопросы для той, которая еще не сбросила старую кожу и пока не знает, каким будет «обновление». Как и те, которые я запрещаю себе задавать, когда захожу в наш чат в ТГ. Не пролистываю переписку, не пытаюсь вспомнить на чем мы остановились (хотя последнее сообщение в чате — его, без ответа).
Пальцы двигаются быстрее, чем успевает сработать мой хваленый рацио.
Я:
Малинин, у тебя отобрали телефон за плохое поведение или ты просто решил устроить себе тотальный цифровой детокс?
Отправляю.
И тут же замираю, глядя на экран.
Господи, Юля, что ты делаешь? Зачем ты ему пишешь? Чтобы что?!
Я никогда не удаляла сообщения, даже если писала какую-то ерунду. Это казалось смешным и нелепым. Но собираюсь сделать это сейчас.
И не успеваю, потому что серые галочки почти мгновенно становятся синими.
Паника делает ладони влажными.
Дан
«печатает…»
Малинин:
???
Я еще раз перечитываю свое сообщение, мысленно фейспалмлю.
Понять, к чему это, можно только в одном случае — если знать контекст, скрытый в моей голове.
Я:
Моя статистика охватов несет невосполнимые потери без твоей дежурной иконки в просмотрах».
И снова отправляю.
А он — снова почти сразу читает и пишет в ответ.
Я до крови прикусываю нижнюю губу, запрещая себе улыбаться.
Это кажется предательством по отношению к Андрею, которому я пишу сухо и четко. Мне для этого даже не нужно переключаться с делового на домашний.
Прилетевшее сообщение заставляет нервно сглотнуть.
Оно большое.
Малинин:
Просто берегу твою хрупкую психику от своего деструктивного влияния. Показалось, именно этого ты хотела. Но прости, если мой маломощный мозг как-то не так интерпретировал твои слова на НГ.
Фирменный, ленивый, слегка издевательский тон Дана как будто запускает внутри меня давно заржавевший механизм. Кровь начинает бежать быстрее. В области шеи, там, где в последнее время ощущается только невидимый ледяной ошейник, становится тепло.
Я:
Твое внезапное послушание выглядит пугающим. Если твой аккаунт угнали цыгане — просто моргни.
Кусать губу уже не работает — я провожу языком по маленькой солоноватой ранке и чувствую, что улыбаюсь — легко, язвительно. Как раньше.
Малинин:
Решил попробовать быть хорошим мальчиком. Говорят, это сейчас в тренде))
Я:
По-моему, этот образ плохо на тебе сидит. В проймах не жмет?
Малинин:
Немного. Зато пуговицы не отлетают))
Я тихо смеюсь, утыкаясь лицом в подушку. Этот глупый, полузапретный пинг-понг словами... Стоило потерять его, чтобы понять, насколько в действительности все это мне необходимо.
Малинин:
Как твой новый проект? Слышал, ты снова вляпалась во что-то грандиозное?
Откуда он «слышал» догадаться не сложно.
Хочется подколоть, а лучше — ужалить замечанием о том, что обсуждать меня со своей девушкой, а тем более — говорить мне об этом — не очень вежливо. Но сейчас это почему-то сложно. Я отвыкла. Придется заново учиться с ним разговаривать. Настраивать волну, как на допотопной радио-магнитоле.
Я:
Я просто работаю, Дан, потому что работа — это единственное место, где все подчиняется логике.
Малинин:
Твоя попытка все упорядочить в коробочки с бирками убивает всю спонтанность, Ю))
Я:
Хоть в чем-то я стабильна.
Малинин:
А как поживает твоя «стабильная» любовь к «Красавице и Чудовищу»?
Я закатываю глаза, потому что конечно Малинин в курсе, как я люблю этот старый мультик. Не знаю почему, хотя по нынешним лекалам, весь он — один сплошной «красный флаг».
Я:
Зависит от того, с какой целью интересуешься…
Малинин:
В четверг в «Дендропарке» будет открытый показ. С меня пледы и сэндвичи, с тебя — быть.