Страница 61 из 155
Я представляю, что это не я, а она сжимает меня. Что это ее тонкие пальцы скользят по моей плоти. Я вижу, как она стоит здесь, под этими струями. Вода стекает по узким плечам, по тем ключицам, которые я до одурения хочу прикусывать. Воображаю, как разворачиваю Ю к себе, хватаю за волосы, заставляя закинуть голову.
Рука двигается быстрее и грубее. Мне не нужна нежность. Я хочу обладать ею так, чтобы она нашла свое безумие. Подсадить на свою одержимость её и утонуть вместе. В моей башке Юля больше не ледяная скала, об которую меня раз за разом разносит — в этих облаках пара она течет, выгибается в моих руках и до крови раздирает мне спину.
— Да... вот так... сука, смотри на меня… — шепчу я, представляя, как вхожу в нее до самого предела, заполняя тотально и полностью, чтобы в ней больше никогда не осталось места для арктической тишины.
Я ее даже почти вижу — стоящую так близко, что видно расширенные зрачки, наполненные тем же, что и у меня, голодом. Юлькина грудь прижимается к моей, соски — твердые от возбуждения и моих пальцев — трутся об мою грудь. Это чувство настолько реальное, что до стона перехватывает дыхание.
Мои движения становятся рваными, жесткими. Я вколачиваю член в собственную ладонь, представляя, что разворачиваю ее к стене, держу, натягиваю. Присваиваю каждую ее клетку и даже право на ее дыхание. Пусть бы кричала, пусть бы даже просила остановиться — никогда-никогда…
Оргазм подкатывает к горлу тяжелой волной. Ускоряюсь, сжимая ствол до онемения, и в момент взрыва мне кажется, что я действительно слышу ее голос: «Да-а-а-ан…»
Я кончаю мощно, резкими, болезненными толчками. Семя смешивается с горячей водой и стекает в водосток. Наваливаюсь спиной на стенку душа, выдыхаю — и вслед за взрывом в меня несется комета ледяного опустошения.
Дрочка с Ю в голове и раньше не особо помогала, но меня хотя бы на какое-то время переставало так жестко крыть.
Сегодня стало только хуже, потому что вместо облегчения приходит тотальное осознание, что я все тот же Малинин — одинокий и проигравший, как собака ждущий, когда хозяйка обо мне вспомнит. Пока да красноты растираю себя жестким полотенцем — просто пиздец как злюсь.
Я возвращаюсь в гостиную, беру телефон. Новое уведомление. Сердце снова делает этот идиотский кувырок.
Юля. Она прислала сообщение.
«Нам не о чем разговаривать, Малинин. Не пиши мне больше. Никогда.»
В груди начинает медленно ворочаться злая, черная ярость.
«Никогда», говоришь? И ты решила сообщить мне об этом в два часа ночи, Ю? Андрей под боком сопит или чтобы написать мне это, пришлось сбегать из супружеской кровати?
Я снова сжимаю крестик в ладони — после кипятка в душе, металл все еще немного горячее температуры моего собственного тела.
Проблема в том, что я заебался ждать.
И еще — потому что она ответила. Даже если бы хотелось снова отмотать в нашу с ней передружбу — я, блядь, уже просто не смогу. Потому что перешагнул своей рубикон, потому что… на вопрос, почему я не могу отобрать ее у своего бывшего лучшего друга, у меня нет ни одного даже тупого ответа.
Могу — и заберу.