Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 155

Юля садится к туалетному столику. Я наблюдаю за ней через зеркало, и мой член начинает уверенно наливаться тяжестью. Она слегка откидывает набок голову, прочесывая волосы щеткой — шелк натягивается на сосках, заставляя мой рот наполнится слюной. Тело жены знакомом мне до сантиметра, до каждой родинки, но оно заводит меня точно так же сильно, как и в день нашего знакомства.

— Как насчет следующих выходных? — ловлю ее отражение в зеркале.

Юля останавливается, щетка на полпути застывает в ее волосах.

— Я… возможно… буду в это время в Париже.

— Опять? — Слегка приподнимаюсь на локтях.

— И скорее всего не последний раз. — Она перекидывает волосы на другую сторону и начинает заново их прочесывать. — Мне нужен этот парфюмер. Именно этот. А он абсолютно невозможно упрямый — и цены себе никак не сложит.

Когда мы только обсуждали беременность и родительство, Юля сразу категорически заявила — ни в каком декрете она сидеть не будет и планирует совмещать карьеру и материнство. Я не возражал — честно говоря, очень бы удивился, если бы она вдруг превратилась в «Мать года». Просто Юла кажется такой хрупкой, что мне инстинктивно хочется снять с нее ношу, которую она собирается ответственно тащить, возможно, до конца не осознавая всю ее тяжесть.

Так что воздерживаюсь от комментариев. Мы были у врача, Юля сдала все анализы — ребенок в порядке, она тоже в порядке. Все проходит настолько хорошо, что у нее даже токсикоза нет. Единственные «симптомы» беременности проявляются только в том, что я четко фиксирую отсутствие белья под этим коротким провокационный клочком ткани. У нас и раньше был полный порядок в постели, но сейчас мы реально ебемся как кролики.

— Давай в двадцатых числах? — предлагает Юля. С трудом возвращаю мысли в русло нашего разговора. — У Ани будет День рождения, как раз все съедутся, не придется собираться дважды.

Аня — это моя младшая сестра, и ее День рождения только через три недели.

Знаю, отчасти дело в том, что Юля действительно будет слишком занята своим проектом, но еще и потому что она, мягко говоря, не любит семейные посиделки Татариновых. Потому что они у нас обычно человек на двадцать минимум и напоминают маленький шабаш. Я не могу от них отказаться — это моя семья, я их всех люблю, мне в этом цыганском таборе хорошо, но и Юльку заставлять не хочу, поэтому мы до сих пор в поиске какого-то разумного компромисса.

— Хорошо, давай в двадцатых. — Скольжу взглядом по тонкой шее жены, мысленно тяну бретели с ее тонких плеч. — Ты надолго к французам?

— Я пока не знаю. Может, только скатаюсь туда и обратно, может — дольше. Я просто… знаешь… очень хочу поднять их на самую вершину и тщеславно вписать свое имя в историю парфюмерии.

Она разворачивается ко мне, поднимается и грациозно идет к постели, нарочно медленно, дав мне насладиться игрой мускулов на длинных ногах и собственным раскаленным ожиданием. Забирается на кровать, двигаясь по-кошачьи, на четвереньках. Глубокий вырез ночнушки открывает вид на ее маленькую, покрытую мурашками грудь. Юлька перекидывает через меня ногу и усаживается сверху, прямо на вставший член. Я чувствую ее тепло и влагу даже через ткань боксеров. Рефлекторно перехватываю талию — осиную, без всякого преувеличения. Она влажная и горячая после ванны, податливая и текучая в моих руках.

— Не устала? — Спрашиваю — а пальцы уже лезут под шелк. — Весь день на ногах, работа, гости...

— Андрей, я беременна, а не при смерти. — Юлька наклоняется ближе, обжигает дыханием губы. — И сейчас я так тебя хочу, что у меня искры из глаз. Странно, что ты не видишь!

Стаскивает через голову этот лоскуток, отбрасывает куда-то и остается сидеть на мне абсолютно голой. Ее кожа в полумраке спальни кажется восхитительно нежно-розовой, с маленькими вкраплениями веснушек. Пока я ею любуюсь, нарочно немного оттягивая момент секса, Юлька кладет мою руку себе на живот. Он у нее идеальный — с красивыми косыми мышцами и женственными кубиками пресса. Обожаю на него кончать. Теперь, когда внутрь не обязательно — оторвусь.

— Наслаждайся моментом, Татаринов, — жена всегда безошибочно угадывает о чем я думаю, — потому что через несколько месяцев я стану похожа на тюленя.

Я веду ладонь выше, сминаю ее грудь — Юля всхлипывает.

— Зато сиськи станут просто огромные, — подмигиваю, — так что я в профите при любом раскладе.

— Так и знала, что ты любишь сисястых тёлок.

— М-м-м-м… не пробовал, но планирую наверстать в ближайшем будущем.

Мы тянется друг к другу, обмениваясь смехом и поцелуями, но желание трепаться быстро обрывается, когда Юлька жадно впивается в мои губы. Она всегда целует вот так — требовательно, открыто, без реверансов забирая свое. Проталкивает язык мне в рот, и я отвечаю ей с той же силой.

Возможно, у меня просто разыгралась фантазия, но ее соски в последнее время стали как будто темнее и чувствительнее — реагируют на каждое касание, торчат и приглашают к действию. Поднимаюсь на локтях, захватываю один губами и слегка покусываю — Юля моментальной реагирует, выгибаясь, царапая мои плечи и толкаясь бедрами навстречу моему возбуждению. Нетерпеливо стягивает с меня боксеры. Член, полностью освобожденный, упирается ей в живот. Она обхватывает ствол ладонью, сжимает, ведет пальцем вверх по головке, размазывая выступившую каплю. Даю ей минуту мне подрочить, а потом перехватываю инициативу и опрокидываю на спину.

Раздвигаю ее охренные ноги, провожу пальцами между бедрами, нарочно задевая чувствительную точку. Пальцы тонут в естественной смазке — в последнее время ее тоже стало больше.

Когда жена начинает нетерпеливо ерзать, мягко вхожу, заполняя до предела.

Мы смотрим друг на друга, пока, враскачку, набираю темп.

Юлька просит сильнее и закатывает глаза, когда выразительно вгоняю по самые яйца.

И быстрее, сначала просто вколачиваясь в нее, а потом, встав на колени и сменив угол, начинаю прицельно добивать именно туда, где она любит больше всего.

Она начинает дрожать, мотать головой по подушке и выкрикивать мое имя вперемешку с короткими острыми:

— Да, блядь… да, боже-е-е-е…!

Мы не фильтруем слова в постели — и меня это адово заводит. Всегда.