Страница 33 из 155
Глава десятая: Дан
В мире состоятельных людей мужики в тридцать пять обычно выглядят более-менее типично — некоторые обрастают жирком, некоторые — ипотеками и детьми. Но мой контингент схож в основном — они сходят с ума и начинают скупать спорткары и молодых любовниц.
В свои тридцать пять я такой потребности уже не ощущаю, потому что для меня этот период закончился еще лет пять назад, и сейчас от него осталось только неприятное и отдающее гарью, как перегретое моторное масло, послевкусие. Когда мне было двадцать и я только-только начинал осознавать себя и чем хочу зарабатывать на жизнь, я еще не визуализировал вот эту точку, но даже в самых смелых фантазиях не представлял, что буду отмечать его на снятом в формате «все включено» острове, куда прилечу на арендованном джете, чтобы распить бутылку коньяка, которой лет больше, чем мне.
Если бы не одно «но».
Я заперт в этих ёбаных райских декорациях с женщиной, которую до безумия хочу, и ее мужем, которого, сука, до сих пор считаю братом.
Вечер на атолле в самом разгаре, хотя уже ощущается тяжелым одеялом. Обслуга свалила еще два часа назад, оставив после себя стерильную роскошь: навес, столы с каким-то запредельно дорогим фарфором и огромную каменную чашу, в которой лениво, почти не шевелясь, горит огонь. Из скрытых динамиков льется ритм босса-нова — ненавязчивый, ритмичный, как пульс у человека под кайфом.
Я сижу, откинувшись в плетеном кресле, чувствуя пятками остывающий песок. Виски уже не помогает, хотя я влил в себя давно непозволительную дозу. Лед растаял, превратив его в какую-то мутную и почти лишенную вкуса дрянь, но я продолжаю ее глотать, просто чтобы занять руки. Или рот.
Татариновы сидят напротив.
Андрей расслаблен, светится какой-то внутренней сытостью. Постоянно касается Юли — то приобнимет за плечи, то бросит ладонь ей на колено. А она льнет к нему, как будто даже непроизвольно. Словно вместо Андрюхи тут ее личный центр гравитации.
Бесит.
Мешает дышать.
Не дает ни на секунду расслабиться.
Каждый раз, когда Андрей касается ее живота — осторожно, почти благоговейно — мои внутренности словно проворачивают через мясорубку.
Это даже не ревность — с ней я за шесть лет уже кое как научился сосуществовать, и даже подавлять, иногда — расчленять убийственными аргументами.
Сейчас я чувствую физиологическую непереносимость — никакая часть моей головы не в состоянии увидеть в Юле «будущую мать», потому что я до сих пор вижу в ней женщину, об которую однажды очень жестко споткнулся — и по ебучему стечению обстоятельств она стала женой моего лучшего друга. Рассуждать о том, у кого из нас — меня или Андрея — больше прав ее любить, можно долго, но сути это все равно не изменит.
— Даня, ты меня совсем не слушаешь, — немного обиженный голос Оли вырывает меня из созерцательного транса.
Она сидит рядом, привычно жмется к моему плечу. Вся такая «мудрая» и понимающая. Последние недели ведет себя идеально — не пилит, не спрашивает, почему я часами молчу, просто светит своей тихой радостью. Подстраивается под мое настроение, как подсветка в моем «умном доме» — всегда четко улавливая, сколь нужно, чтобы не раздражать.
В целом, правильная стратегия.
С кем-то другим.
А меня уже с души воротит, сейчас — особенно сильно.
Не срываюсь только потому, что моя пухлая училка ни в чем не виновата, и ее детская радость от каждое мелочи, пожалуй, слегка меня забавляет. Без этого мои тридцать пять окончательно бы протухли.
— Я тебя очень внимательно слушаю, — выдавливаю из себя улыбку. На Олю не смотрю, но слегка поглаживаю ее по затылку, как верную ласковую зверушку. — Так что там за школьная ярмарка намечается? Очень увлекательно. Продолжай.
Оля осекается, сжимает мои пальцы, пытаясь найти во мне хоть какой-то отклик.
Но я пуст, как тот риф в паре сотен метров от берега — твердый, соленый и мертвый внутри.
И чтобы ожить — достаточно было бы просто одного слова. Не училкиного — ей такая «магия» не по зубам.
Разглядываю Ю, надеясь пересечься с ней хотя бы взглядом. Она сидит, чуть отклонившись назад, ее шелковое белоснежное, как у невесты платье, идеально ласкает тонкую фигуру. И она, конечно, без лифчика. Я подношу стакан к губам, чуть скашиваю взгляд на Андрея — он о чем-то болтает с Олей — она, наконец, нашла благодарные свободные уши, которые готовы слушать с вежливостью и даже интересом.
Мой собственный интерес примагничивается к декольте шелкового белого платья.
Такого тонкого, что я могу разглядеть рельеф ареол.
Рот наполняется слюной.
Зубы клацают об стакан, потому что в воображении я смыкаю их вокруг этих маленьких пиков, слегка оттопыривающих ткань.
Блядь.
Приходится отвернуться и подумать о какой-то хуйне, потому что ситуация скоро превратится в абсурдную. И опасную. Но меня, как обычно, хватает максимум на несколько минут — когда рядом Юля, я могу смотреть только на нее.
Ее ступня продолжает отбивать ритм босса-новы — раз-два, раз-два-три, и снова...
Импульс бьет в голову быстрее, чем срабатывают внутренний «ручник» и подушка безопасности. Встаю, отставляя стакан так резко, что звук привлекает к этому жесту слишком много почти театрального внимания.
— Хватит заниматься геноцидом лобстеров, Ю. Пошли танцевать.
Андрей приподнимает бровь, улыбаясь своей этой «а не пошел бы ты на...?» улыбкой. Иногда мне кажется, что он все понимает — это же, блядь, так очевидно? Но потом вспоминаю, что я тот еще профессиональный пиздюк — и слегка расслабляю булки.
— Юла, иди, если хочешь, а то именинник сейчас начнет кусаться от скуки.
Она медлит секунду. В офигенных прозрачно-голубых глазах — легкое недоверие и капля раздражения.
Юля знает, что я перегибаю палку. Чувствует, что я взвинчен. Но все равно встает.
Мы выходим на утоптанный песок, чуть в сторону от стола. Костер бросает на ее лицо мечущиеся тени, делая его абсолютно, блядь, прекрасным. Я кладу руку на все еще тонкую талию, и меня моментально прошибает острой, рвущейся через край похотью — ее кожа обжигает кончики пальцев даже через ткань. Ладонью второй руки перехватываю ее пальцы — Юля держит дистанцию. Между нами — сантиметров пятнадцать «приличия», но я их не признаю и притягиваю ее ближе.
Чуть сильнее, чем положено другу. Чуть наглее, чем позволяет ситуация.