Страница 29 из 155
До острова мы добираемся на крошечном гидроплане (Даня объяснил, потому что я такую штуку даже в кино видела всего пару раз). Когда мы отрываемся верх и над крыльями поднимаются брызги воды, создавая ощущение падения вверх, я непроизвольно вскрикиваю и хватаюсь за его локоть.
— Спокойно, мы не утонем. Я еще не успел выпить все шампанское на этом острове, — в своей манере успокаивает Даня и я, смеясь как дурочка, прижимаюсь лбом к его плечу.
Мне нравится, чувствовать его уверенность в происходящем. Она действует, как антидот против моей вечной паники. Хотя у нас с ним во многом вот так: моя потребность все усложнять — против его легкого шага по жизни, моя потребность все всегда укладывать в строгие четкие рамки — против его спонтанности. Мне хочется верить, что это те самые противоположности, которые притягиваются, как в старой поговорке.
После короткого перелета гидроплан снова приземляется на воду, разрезая ее с шумом и фырканьем, словно большая летающая рыба. И через несколько секунд, когда мотор глохнет, на нас обрушивается тишина тропического рая.
Даня первым выходит на деревянный понтон, подает мне руку. Иногда он бывает грубым, но в моем окружении он — единственный мужчина, для которого хорошие манеры не просто разовая акция, чтобы произвести впечатление, а целиком вписывающаяся в его характер привычка. Он делает это неосознанно — приоткрывает дверь, набрасывает пальто, помогает сесть в машину. И когда мы ездим в гости к моей матери — всегда приезжает с цветами.
Ощущение его сухой и горячей ладони, крепко сжимающей мои пальцы, заставляет мои щеки порозоветь, а сердце в очередной раз подскочить к горлу.
— Добро пожаловать в мои тридцать пять, — усмехается Даня, щурясь от ослепительного солнца.
— Это... просто... невероятно, — шепчу я, не в силах оторвать взгляд от воды.
Знаю, что его слегка раздражает моя привычка все время делать паузы и подбирать слова, но сейчас все настолько идеально, что мне нужно побольше воздуха в легких, чтобы держаться и не визжать от восторга, как дурочка.
Вода здесь такого цвета, какой бывает только на отредактированных снимках: нежно-мятная у берега и глубоко-бирюзовая там, где начинается риф.
Но когда сходит первая эйфория и взгляд начинает скользить от воды до виллы впереди, я вдруг чувствую легкий мандраж. По целой куче вещей, но в первую очередь из-за того, что мой любимый бежевый сарафан, который дома я носила даже на вручение очередной министерской грамоты, здесь вдруг кажется слишком простым. И несколько складок на ткани, которые образовались, пока я сидела в самолете, никак не хотят разглаживаться. А Даня... спокойно снимает лоферы, закатывает дорогие брюки и ни капли не комплексует по поводу мятой рубашки. Он выглядит совершенно как рыба в воде. Мне же приходится отбиваться от мыслей о том, что Юля здесь наверняка будет чувствовать себя, как королева, даже если будет ходить в рыболовецкой сети.
Нас встречает личный батлер — улыбчивый мужчина в идеально белой форме. Мы идем, держась за руки, по длинному деревянному мостику прямо над водой. Сквозь щели между досками видно, как внизу проплывают стайки пестрых рыб, и я с трудом держусь, чтобы снова не схватиться за телефон.
— Ваша вилла, мистер Малинин, — батлер распахивает тяжелые двери.
На этот раз с не смогла бы сдержать писки, даже если бы потратила на это все свое хорошее воспитание и терпение. Потому что это не просто номер в гостинице, это словно он снял на прокат целый мир. Огромная гостиная с прозрачным полом, сквозь который виден океан, спальня с кроватью под невесомым балдахином и терраса с собственным видовым бассейном, который, кажется, сливается с горизонтом. Есть еще второй этаж, но что там — я пока не знаю.
— Ущипни меня... — лепечу, чувствуя себя еще большей простушкой, чем надетый на мне сарафан.
Даня бросает ключи на стол и сразу проходит к мини-бару, едва ли толком посмотрев по сторонам.
— Неплохо. Жить можно.
Я понимаю, что он к такому привык. То, что мой мозг воспринимает как другую реальность, в его мире просто очередной «один из...». И хоть все более чем прекрасно, мне все равно немного неуютно от того, что пока я пытаюсь заставить себя делать аккуратные шажки на цыпочках по прозрачному стеклянному полу, он на время как будто забывает о моем существовании — наливает немного воды в стакан и жадно пьет, глядя строго перед собой. Поворачивает голову только когда спрашиваю насчет второго этажа. Туда батлер отнес наши чемоданы. Даня предлагает пойти проверить самой.
Поднимаюсь по лестнице — и попадаю в еще одну роскошную обстановку, на этот раз не разделенную даже условными перегородками. Это еще одна спальня, но на этот раз она без кровати, а просто с огромной «мягкой» зоной и кучей подушек, и джакузи, в которое можно попасть, сделав всего один шаг из «кровати». Точно так же ничем не огорожена зона душевой. Наверное, я просто слишком привыкла к маленьким пространствам, потому что в первые минуты здесь начинаю чувствовать легкую отдышку. Хорошо, что через несколько секунд за спиной раздаются шаги и руки Дани обнимают меня сзади, притягивая и успокаивая.
Я хочу заняться с ним сексом. Стресс, перелет и множество новых ощущений делают это желание практически бесконтрольным. А еще в последнюю неделю, хоть мы и виделись почти каждый день, между нами не было близости. Только петтинг для меня, а сам он говорил, что слишком устал и что «баш на баш не обязательно».
Но как только я пытаюсь мягко развернуться в его руках — Дан чмокает меня в висок и идет на террасу, на ходу швырнув на пол рубашку. Я незаметно вздыхаю и напоминаю себе, что он взял меня на частный джет, на дорогую виллу, на свой день рождения, на остров, который я бы никогда в жизни не увидела вживую. И что все это значит гораздо больше, чем небольшое отсутствие близости.
Поэтому просто подбираю его рубашку, заботливо вешаю ее на подвижные вешалки, которые тут разбросаны в разных местах и пытаюсь навести уют. Мы будем здесь всего несколько дней, но мне все равно хочется сделать это место «нашим». Открываю чемоданы, начинаю аккуратно развешивать сначала свои, а потом его вещи. Мне до легкого пощипывания в носу нравится это делать — касаться его рубашек, чувствовать их запах, разглядывать едва заметные лейбы дорогущих брендов.