Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 28 из 155

Глава девятая: Оля

Просто невероятно, как быстро может измениться жизнь, если просто набраться терпения. Раньше я думала, что любовь — это когда как на скриншотах из переписок из «Пинтерста», где мужчина ведет себя именно так, как хочется: всегда переспрашивает, всегда предлагает, всегда четко дает понять, что у него в голове.

Теперь я понимаю, что такие «мужчины» существуют только в воображении.

И еще — только на фейковых скринах, которые женщины пишут для женщин. Мне это даже кажется немного жестоким — внушение идеи о существовании какого-то идеального идеала, к которому, якобы, нужно стремиться, и я, как наивная дура, чуть не попалась в эту ловушку.

Последние недели научили меня, что любовь — это тишина.

Я бросаю взгляд в иллюминатор частного джета и украдкой щипаю себя за сверхчувствительную кожу на сгибе локтя, чтобы убедиться, что не сплю. Что все происходит на самом деле. Что бирюзовые кружева аттолов на супер-синей глади океана — это никакой не сон, и не чужие сторис, а реальность Оли Полищук — меня. Все как у тех красоток со страницами о дорогой и красивой жизни, которые я листала по вечерам в своей маленькой квартире, пока проверяла тетради и пила остывший дешевый чай.

Только теперь я не зритель. Я внутри этой картинки.

И прямо сейчас, чуть ли не впервые в жизни плюнув на то, как это будет выглядеть со стороны, достаю телефон и начинаю снимать видео красоты за окном. А потом, немного подумав, перевожу камеру в салон.

Фиксирую ее на Дане.

Он сидит напротив, прикрыв глаза и расслабленно откинувшись на кожаную спинку кресла. В руке — стакан с водой, ломтиком лимона и парой листочков мяты, лед тихо позвякивает о стекло. Для меня стюардесса принесла шампанское и я выпила бокал залпом — таким оно показалось мне невозможно вкусным. Даня только поулыбался, когда начала отнекиваться на его просьбу принести еще, но все равно заказал. Половина до сих пор стоит на столике и теперь я смакую его медленно, чтобы убедиться, что вкус действительно изумительный.

Я чуть-чуть отклоняюсь от телефона, чтобы смотреть на Даню не через камеру.

Сейчас он выглядит удивительно спокойным — куда-то исчезла колючая резкость и даже притих его вечный внутренний двигатель, заставляющий его все время срываться с места и куда-то спешить на максимальной скорости. В последние недели он будто стал тише. Возможно, даже немного меланхоличным. Я стала ловить на себе его долгий, задумчивый взгляд. Раньше я бы испугалась, начала суетиться, выспрашивать, что случилось и почему он вот так смотрит и о чем думает. Сейчас я просто улыбаюсь в ответ.

Тактика «мудрой женщины» наконец-то начала приносить плоды. Я подписана на одну женскую группу и иногда высказываюсь там не тему отношений, и когда написала, что нужно просто дать мужчине дозреть и не пилить его (как посоветовала мама, когда я пожаловалась, что у нас с Даней не клеится) — на меня тут же обрушился шквал обвинений в том, что из-за таких удобных и всепрощающих, как я, мужики вкрай оборзели. Кто-то даже организовал стихийный тотализатор, поставив на кон, что через несколько недель я прибегу и буду жаловаться, что об мою «мудрость» просто вытерли ноги.

Воспоминание об этом заставляет поддаться еще одному внутреннему порыву, зайти в группу и выложить туда несколько фото — вида из окна, частного джета, крупного плана на бокале с шампанским. Даже ничего не пишу, просто ставлю загадочный смайлик и красное сердечко, и снова переключаюсь на Даню.

По совету мамы, я перестала его душить — больше не спрашиваю, где он бывает, когда подолгу не отвечает на мои сообщения, не предъявляю ему за то, что иногда он может подолгу быть онлайн, но меня все равно не читает. От этого все еще больно и хочется плакать, но я настроилась на долгую работу над собой и не жду мгновенный результат. Со временем я точно перестану следить, когда он в сети, кого лайкает и не буду шастать по страницам каждой девушки, которая оставляет ему откровенные комментарии.

«За раз слона не съесть, Ольга, — сказала мама, отпаивая меня валерьянкой и ромашковым чаем, — а по кусочку — можно».

Поэтому... я просто жду и учусь житейской мудрости.

И то, что он пригласил меня на свой День рождения — меня, простую училку! — главный ответ на все мои страхи. И лучший мотиватор.

— Нравится? — Даня открывает глаза, заметив, что я его снимаю. Голос у него немного низкий и сонный, взгляд — расфокусированный. Еще бы, он же наверняка не первый раз летит вот так, и может позволить себе сон, пока я даже моргать стараюсь через раз, чтобы ничего не пропустить.

— Очень, — даже не пытаюсь юлить. И, набравшись смелости для еще одного дерзкого поступка, показываю Дане снятое только что видео с ним в главной роли.

— Ну и рожа у меня, — усмехается Даня, жадно допивает воду и снова зовет стюардессу.

Она появляется через мгновение, меняет стакан на полный, как будто он передал ей просьбу по телепатической связи. На секунду мне кажется, что она нарочно наклоняется пониже, почти что прилипает грудью к его плечу, но даже если что-то такое и происходит — Даня не придает этому значения, потому что продолжает смотреть на меня.

В области солнечного сплетения приятно сладко щекочет.

— Не против, если я... — Заикаюсь, спотыкаясь об собственную смелость.

Даня ждет. Вопросительно вскидывает брови. Не раздражается, как обычно, когда собираюсь с духом попросить что-то, по его меркам, странное, а подбадривающе улыбается. Я пытаюсь озвучить вслух дерзкую просьбу, но горло предательски перехватывает спазмом.

— Хочешь куда-то выложить? — подсказывает Даня.

Наверное, я киваю слишком часто и слишком глупо, потому что он пожимает плечами, давая понять, что не против. Я переспрашиваю одним взглядом: «Серьёзно? Можно?!» Кивает.

Мне это кажется чем-то настолько сакральным, что делаю это мгновенно — набрасываю в сторис кучу видео и фото, и когда доходит очередь до видео с Даней, ставлю просто загадочный смайлик и сердечко.

А потом, решив «гулять так гулять», встаю со своего места и перетекаю к нему на руки, ощущая себя кошкой, которую впервые пустили на руки.

Даня кладет ладонь мне на талию, плотнее притягивает к горячему боку.

Прижимается носом к моей шее, ведет снизу-верх, до уха, нарочно негромко фыркает, пока я хихикаю от легкой щекотки, а потом — задыхаюсь от прилива острой нежности.