Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 155

«И снова на охоте», — подумала я, с минуту наблюдая за тем, как «гипертрофированные сиськи» пытаются взять в заложники моего мужа. Андрей в это время выглядел раздраженным — что-то резко ей выговаривал. Я не стала досматривать до конца, но остаток дня муж был натянутым и напряженным, как струна. Расслабился только в машине, когда мы наконец сбежали с этого «праздника жизни».

Я не ревнива, потому что ревность — это признак неуверенности, сигнал того, что я внутренне допускаю возможность конкуренции с другой женщиной. А мне даже просто представить что-то подобное — омерзительно. Я слишком долго лепила себя вот такой — женщиной, знающей себе цену, женщиной, которая будет либо единственной, либо чьей-то другой.

Если бы я хоть раз почувствовала, что Андрей допускает другие варианты — я бы просто собрала вещи и ушла. Возможно, с непоправимыми последствиями для сердца, но не задержалась бы ни на минуту. Поэтому, даже если думать так немного самонадеянно, я ни разу за шесть лет наших отношений даже не допускала мысль о том, что в его жизни может появится другая женщина. Кажется, я бы точно это почувствовала.

По этой же причине ни разу рыскала в его вещах и карманах, не влезала в телефон. Мы не знаем паролей друг друга, но исключительно по взаимной инициативе — нам это ни к чему. Я в любой момент могу попросить Андрея дать мне телефон — и он это сделает. В обратную сторону это правило так же работает.

И все же…

Я без единого намека на ревность смотрю, как прямо сейчас, фактически у меня на глазах, малолетняя выскочка пытается клеить моего мужа, но стоит вспомнить о вчерашней, увиденной в окно сцене — и на языке появляется неприятное кислое послевкусие. И странное, абсолютно лишенное логики ощущение, будто за назойливым флиртом Илоны скрывается что-то большее, чем может показаться на первый взгляд.

Андрей, заметив мой взгляд, вежливо, но категорично отбривает мелкую бесстыжую липучку и идет ко мне. Я делаю шаг навстречу. Мы мягко впечатываемся друг в друга, мои руки рефлекторно ложатся ему на плечи, его — на мою талию, притягивая так плотно, что это тут же вызывает острую потребность где-то уединиться. Боже, а я думала, что потребность трахаться по углам перестала быть актуальной еще в первый год отношений.

Это просто гормоны, Юля. Если и есть в мире абсолютно на сто процентов влюбленный мужчина — то он вот, целиком и полностью твой.

— Она предложила тебе индивидуальную скидку или сразу номер телефона? — Я приподнимаю бровь, «играя в ревнивицу».

— Только расширенную гарантию на механизмы, Юла. Не больше.

— А какие гарантии предлагала вчера Илона? — В моей жизни редко случается так, что я поддаюсь неосознанным импульсам. Они у меня случаются, как и у любого живого человека, но бабушка вышколила во мне умение сначала думать, а потом — говорить. Так что этот всплеск — любопытства или чего-то еще? — буквально первый за долгое время.

Лицо Андрея на мгновение каменеет. Совсем незаметно для чужого глаза, но я-то знаю каждую его микромимику. Муж хмурится, пальцы сильнее сжимают мою талию.

— Юль, я же сказал. Она просто несла какую-то чушь про семейные дела. Ты же знаешь Илону, ей всегда нужно быть в центре внимания.

Это правда. Ничем другим объяснить ее неудержимое желание являться в дом, где нет ни одного холостяка, в платьях, в которых ее грудь держится буквально на честном слове, я объяснить не могу.

— Мне показалось, ты хотел ее придушить, — качаю головой. — Даже на всякий случай спросила у Ани, где у них хранятся мусорные пакеты и циркулярная пила.

— Серьезно? — Андрей снова расслабляется, ненавязчиво, но уверенно подталкивая меня в сторону выхода. Кажется, не только в моей голове промелькнули «взрослые» мысли. Боже, если так будет всю беременность, то я, пожалуй, соглашусь на еще одного ребенка.

— Эй, Татаринов, я еще не все еще посмотрела! — хихикаю, поддаваясь без сопротивления.

Мы планировали заехать еще в пару мест, но когда садимся в машину, то не сговариваясь принимаем решение ограничится доставкой, а походы по другим магазинам с детской мебелью отложить до следующих выходных. В конце концов, Андрей завтра снова улетит, наверное, на несколько дней, а потом — улечу уже я. Мы договорились, что к примерной дате родов разгрузим свои графики и подведем их к общему знаменателю, но это пока наша жизнь продолжается в привычном ритме. Прото сейчас я почему-то скучаю по нему еще сильнее, чем раньше. И маленькие синячки на моем теле, которые оставляют пальцы Андрея, даже когда он изо всех сил сдерживается, подсказывают, что и он тоже очень сильно скучает.

Возможно, такой ритм жизни добавляет остроты нашим отношениям.

На половине пути до дома, пока я выбираю меню доставки из нашего любимого итальянского ресторана, Андрею звонит Малинин — по видеосвязи. Дан этот способ общения просто обожает. Понятия не имею почему. Множество раз пыталась отучить его это делать, но бестолку. Для меня все эти «кружочки» и голосовые — просто как кара небесная, сразу чувствую себя так, словно в мое личное пространство грубо вламываются в грязной обуви. Но за шесть лет уже как-то смирилась.

Для Андрея же такие вещи в порядке вещей.

— Дан, сейчас еще только полдень — ты умер или у тебя пожар?

На экране телефона Малинин реально заспанный, с взъерошенными волосами, лежит на животе в ворохе одеял, держа телефон на вытянутой руке перед собой.

Этот человек точно не знает ни про деликатность, ни про приватность. И лучшее подтверждение этому — легкая возня справа.

Мы с Андреем обмениваемся понимающими «рука-лицо» взглядами.

— Очень смешно, — сонно ворчит Малинин. Расфокусированный взгляд шарит по экрану, косится в мою сторону. — Привет, Ю.

— Привет. Ты не мог бы…

Хочу попросить его накинуть на себя что-то, но в этот момент шевеление сбоку издает ворчание и в кадре появляется еще одно лицо — правда, только боком и, судя по тому, что первым делом руки — конечно же, женские — тянутся к Дану, ясно, что его гостья не в курсе, что ее показывают в прямом эфире.

— Даня, вернись в постель — я еще не…

— Гм-м-м… — задумчиво и выразительно обозначает наше присутствие Андрей, за секунду до того, как в кадре должна появится ничем не прикрытая женская грудь.

Я понимаю, что это Оля еще до того, как вижу лицо.

Узнаю по ногтям — у нее аккуратные ногти, но каждый раз, когда мы сталкиваемся, у нее обязательно какая-то роспись. Милая, но странная.