Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 155

Глава восьмая: Юля

— Татаринов, даже не думай доставать карту! Мы просто смотрим. Руки в карманы, взгляд — холодный и оценивающий.

— Юлька, да ну ты что? — Взгляд у Андрея такой, будто он за минуту уже успел его купить, притащить в гнездо и начал собирать с азартом человека, который с детства обожает конструкторы. Он проводит пальцами по комоду из беленого дуба, открывает один из ящиков, а потом едва заметно толкает обратно, практически не прилагая для этого усилий. — У него доводчики работают тише, чем шепот. Юлька, надо брать!

— Плохая примета, — стою на своем, немного хмурясь и оттаскивая его за рукав пальто. Стараюсь скрыть улыбку, когда в шутку сопротивляется и пытается утащить комод следом. — Мы договорились, Татаринов. Помнишь? До седьмого месяца — никаких покупок. Мы просто смотрим… прикидываем… и формируем «визуальный ряд».

Секунду мы пикируемся взглядами, а потом муж захватывает мое лицо ладонями, наклоняется, как всегда немного сгорбившись из-за нашей разницы в росте, и целует — мягко, с нежностью, от которой у меня непривычно сбивается дыхание.

— Юла, все будет хорошо, — успокаивающе шепчет мне в губы. — Давай еще кроватки посмотрим? Не устала?

— Совсем не устала, — согласно киваю и, подавшись на носочки, легонько бодаю его лоб своим.

После вчерашнего дня у Татариновых, мне традиционно потребовалась перезагрузка. Поэтому воскресное утро мы с Андреем решили посвятить маленькому налету на магазины детской мебели. Пока — без покупок, просто чтобы прикинуть, как организовывать будущую детскую, потому что у меня, если честно, от разнообразия дизайнов в «Пинтерест» в голове образовалась несъедобная каша. Удалила их все и решила опираться только на свои ощущения. Но на этот комод с красивыми ящиками двух размеров и стильными ручками, мы с Андреем сразу же положили глаз, и если бы я не стала такой трусихой на тему материнства — уже сама бы его купила.

Андрей берет меня за руку и, как обычно, идет на шаг впереди, готовый первым принять любой удар. А я разглядываю его широкоплечую фигуру в стильном темно-сером пальто, длинные ноги в идеальных модных брюках и чуть разлохматившиеся на затылке волосы и ощущаю острую потребность с ним целоваться. И уже по нему скучаю.

Утром — не было еще и шести — Андрею позвонили с объекта, на который его компания «ТехноСпецГрупп» должна была поставить партию техники, но часть машин не доехала из-за каких-то проблем с логистикой. Андрей два часа висел на телефоне, улаживая ту часть вопросов, которые не требовали его непосредственного присутствия на месте, но ему все равно придется лететь на объект, чтобы уладить оставшуюся часть проблем и выбить минимальные штрафные санкции.

— Юлька, она идеальная. — Андрей делает несильный рывок вперед, останавливаясь рядом с красивой люлькой под балдахином и внутренними бортиками из мягкого экологического хлопка с нейтральным и ненавязчивым бежевым принтом.

Слежу за тем, как муж осторожно проводит пальцем по идеально гладкому бортику, разглядывая кроватку, чуть склонив голову на бок. Уверена, мысленно уже укладывает туда младенца. Он уже ощущает себя отцом — до кончиков пальцев. И с одинаковым азартом рассуждает о том, что надо смотреть видео, как заплетать косы и на всякий случай присматривать салон, где можно купить сыну первый квадроцикл.

Я незаметно улыбаюсь — но сказать ничего не успеваю, потому что телефон в кармане моего пальто начинает энергично названивать. У меня даже слегка глаза на лоб лезут, когда вижу на экране личный номер самого Рено Фо — за все время, что я пытаюсь вытащить упрямого француза в плоскость адекватного сотрудничества (уже третий месяц!) Он впервые соизволил выйти на тет-а-тет.

От такого невозможно отмахнуться, даже если он застает меня в максимально неподходящий момент.

Я делаю знак мужу, кивая на телефон и стараясь одними губами донести, что сбросить я никак не могу. Отхожу в сторону, чтобы не мешать другим покупателям, и пытаюсь вникнуть в сбивчивую речь — мой французский не так чтобы идеален, даже если с Рено мы ни разу не общались через переводчика. Голос становится деловым, вежливым и капельку холодным — с этим типом по-другому просто нельзя. Как и все гении, Рено уверен, что может требовать вообще все, но особенно то, что невыполнимо. Обычно я держу вежливую готовность к переговорам и компромиссу (работа — единственная плоскость моей жизни, в которой я такое допускаю), но с этим французом приходится держать более жесткий стиль. Сейчас он мне рассказывает — ума не приложу, зачем! — что во всех предыдущих коллекциях «L'Héritage» нота кожи была едва уловимой, лишенной индивидуальности, как у всех. Он же предлагает сделать ее брутальной, чтобы била в нос как старое кожаное седло. Впервые за четырнадцать недель своей беременности я ощущаю что-то похожее на токсикоз.

Пока пытаюсь понять, обсуждал ли он этот вопрос с парфюмерами «L'Héritage», взгляд возвращается к Андрею. Муж все еще стоит у кроватки, но к нему успела подплыть консультантка: молоденькая девочка, в короткой юбке и форменной белой рубашке, с энергично подпрыгивающим хвостом на затылке. Она что-то увлеченно ему показывает, и как бы между делом пару раз случайно задевает Андрея то локтем, то тыльной стороной ладони.

Андрей слушает в полуха, кивает, оставаясь вежливо-отстраненным. Он даже не замечает, что она с ним флиртует. Или делает вид, что не замечает.

Я смотрю на них и почему-то снова вспоминаю вчерашний день.

Аня потащила меня показывать детскую, которую родители Андрея сделали специально для ее двойняшек, посетовала только, что солнце заходит прямо в окна. Я подошла, чтобы посмотреть жалюзи — и взгляд сам упал вниз, на разговаривающих Андрея и Илону.

Она мне никогда не нравилась, и причина этой антипатии лежала буквально на поверхности. Андрей привез меня к родителям, примерно на третий месяц нашего знакомства — мы тогда уже съехались и озвучили друг другу взрослые зрелые намерения двигаться в одном направлении. Тогда же я узнала еще две важных вещи — что у Татариновых всегда кто-нибудь в гостях, и что одна из «веток» — сестра жены его старшего брата — поглядывает на моего мужа, как на свою законную добычу, которая почему-то сорвалась с крючка. Мы поженились — но взгляд Илоны все равно не изменился, ни через год, ни даже когда она сама вышла замуж. А потом она внезапно пропала на целых три года — и вот, снова «воскресла». Аня нехотя признала, что была вынуждена ее пригласить, чтобы не ссориться с Лейлой. А еще что Илона давно в разводе.