Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 21 из 155

Глава седьмая: Андрей

— Скажи, что у меня лицо не такое, будто меня везут на собственную казнь, — говорит Юля, прижавшись спиной к дверце машины, с видом человека, который и правда готовится принять несправедливую смерть.

Чувствую себя говном, потому что за шесть лет так и не придумал, как совмещать Юлькину нелюбовь к большим компаниям и собственную огромную шумную семью. Реально не представляю, что тут можно сделать. Не приезжать я не могу — это же моя семья, мои родители, братья и сестры, ну и да, бонусом, все их жены, мужья, дети и прочие близкие родственники. Приезжать без жены — дичь. А Юля за шесть лет ни капли не сдвинулась с мертвой точки в попытках как-то адаптироваться к тататриновскому шабашу. В том, что она очень упрямая и категоричная в некоторых вещах, есть свои плюсы, но и минусы — тоже.

— Я могу повернуть назад, Юла.

— Мы всего-то проехали две трети пути, — фыркает она. Издает сдавленный стон, сбрасывает кеды и забрасывает ноги мне на колени. — Меня спасет только массаж стоп.

Вообще-то после той аварии я до сих пор с опаской отношусь к тому, что она не пристегивается, а тем более — сидит вот так, напрочь игнорируя безопасность. Особенно в последнее время, когда выглядит еще более хрупкой, нося в себе целую маленькую жизнь. Но, кажется, сейчас это единственное, что может ее успокоить, а мы все равно уже свернули с основной трассы на ведущую в сторону поселка дорогу. Едем минут десять, а до сих пор не встретили ни одной машины.

Хищно улыбнувшись жене, кладу ладонь ей на лодыжку и начинаю поглаживать, чуть надавливая под коленом и ниже — у основания стопы. Там у Юльки какая-то эрогенная зона — моментально жмурится и начинает мурлыкать, нетерпеливо толкаясь пяткой, требуя больше.

— Ты знаешь, что Аня не пригласила Малинина? — говорит Юля, когда впереди уже виднеется ярко-оранжевая крыша двухэтажного дома моих родителей.

— Да? — С Даном в последние недели почти не пересекались: я был в разъездах, а его в принципе поймать нереально, если только сам не сунет под нос свою рожу. — Она же его фанатка.

— Ну, очевидно, прошла любовь — завяли помидоры.

Малинин в моей семье — свой в доску. Моя мать считает его названым сыном, а для нее это не пустой звук. Не представляю, что случилось, потому что думать какую-то хуйню — например, что он успел подкатить яйца и к моей младшей сестре — не хочется.

Я выруливаю «Ровер» к высоким кованым воротам. На площадку перед домом, под завязку забитую тачками, мы с Юлей реагируем каждый в своем стиле: она — морща нос, я — громким хохотом. А чтобы жена не дулась, подтягиваю ее к себе за ноги, так, чтобы упала мне на грудь, и зарываюсь пальцами в пахнущие чем-то очень вкусным волосы.

— Юлька, все хорошо, — трусь своим носом об ее, поглаживаю второй рукой спину, успокаивая и расслабляя напряженный мышцы. — План помнишь? Вручаем подарки, болтаем, обедаем, а потом десерт — и валим.

Насчет «десерта» — это наш условный сигнал, что обязательную программу мы откатали, а на произвольную решили забить.

Юла кивает.

На минуту на ее лице все-таки проступает паника. Это настолько редкое явление, что в такие моменты хочется сгрести ее в охапку и реально послать все нахер. Но жена тут же берет себя в руки, выкраивает коварную улыбочку и, опустив ладонь по моему животу, скользит ниже.

— Блядь, Юлька, трахну же прям в тачке, — завожусь с пол-оборота, когда пальцы выразительно поглаживают ширинку на джинсах. Кровь ударяет в пах меньше чем за секунду. — Прикинь, если кто-то увидит.

— Может быть, тогда нас перестанут звать в гости, как злостных нарушителей морали, — озвучивает свой хитрый план Юля. А потом целомудренно чмокает меня в щеку и первой выходит из машины, дав мне пару минут, чтобы справиться с эрекцией.

Хотя куда там. На ней короткое, в облипку, спортивное платье и глядя на маленькую, упругую, как мяч, задницу, я не представляю, как можно думать о чем-то еще, кроме желания ее нагнуть.

Но навстречу Юле, кроме Ани, уже несется орава детей и ее беспомощный, брошенный в лобовое стекло моей тачки взгляд, помогает переключиться.

Выхожу из машины и как раз успеваю оказаться рядом с Юлей, перехватывая трех пацанов одного за другим. Все трое — семь, пять и полтора года — сыновья моего старшего брата, Тимура.

— Привет, банда! Отец где?

— Там! — самый старший, Илья, кивает в сторону заднего двора, где бассейн, терраса и гриль. Запах стоит просто умопомрачительный. Поднимаю на руки самого мелкого, щекочу так, что заливается и тут же умудряется обслюнявить. — Нифига себе, ты зубастый стал, Макс! А ну покажи еще раз!

— Ты за словами когда следить научишься? — в шутку хмурится Аня, закончив обниматься с Юлей. Это хорошо, что первой нас вышла встречать именно она — по крайней мере, жена теперь не чувствует себя лишним колесом у телеги.

— Ни… и…га! — тут же как попугай повторяет мелкий.

Девчонки выразительно переглядываются между собой, я спускаю начавшего ерзать племянника на землю и когда остаемся втроем, тянусь, чтобы чмокнуть сестру. После родов Анька сразу сильно и много болела — двойня далась ей с трудом, в первые полгода еще дважды лежала в больнице. Знаю, что с мужем у них тогда прям сильно не ладилось. Сейчас сестра уже выглядит заметно посвежевшей, но, главное — счастливой.

Пока мы обнимаемся, замечаю во взгляде Юли ту самую дистанцию, которую она никак не может преодолеть — ее естественная реакция на шум. И на детей, потому что они для нее всегда были кем-то вроде существ с другой планеты. Беременность в этом плане ничего не изменила.

— Мама уже три раза спрашивала, где вы застряли, — шепотом мне на ухо предупреждает Аня. — Она сегодня не в духе.

— По поводу…? — Не нравится мне такой старт.

— Соня я Олегом все-таки разводятся.

— Бля-я-я-я…

— Угу.

Соня — это моя старшая сестра. Всего на два года старше меня, но успела наворотить дел по жизни и из материной любимицы превратилась в бесконечный повод для ее дурного настроения. Моя мать не относится к людям, которые приемлют полумеры, и любит все, даже мелочи, возводить в абсолют. В этом они с Юлей поразительно похожи.

— Спасибо, что вела в курс дела. Мы после десерта линяем, ок? Без обид?

— Юля меня уже предупредила. — Юля, в последний раз покрепче сжимает вокруг меня руки и отстраняется, бросив напоследок: — Я бы сама с удовольствием отсюда слиняла.