Страница 2 из 155
Черные, как абсолют, глаза Андрея, наполняются знакомым голодом. Пальцы на моей талии сжимаются сильнее, одна ладонь моментально нахально соскальзывает вниз, на бедро.
— Юлька, у меня встал, — прикусывает губу, легким толчком таза давая это почувствовать. — Вот как мне теперь к гостям идти?
— Летящей походкой, — дразню я.
— Засранка, — муж, слегка сгорбившись, чтобы хоть немного сгладить нашу разницу в росте, наклоняется к моему виску, трется подбородком, оставляя ощущение восхитительного покалывания на коже.
— Хозяева, дорогие — вам гости не мешают?! — Из глубины гостиной раздается нахальный голос Малинина.
Мы с Андреем обмениваемся понимающими взглядами — в конце концов, пригласить его сегодня была наша идея, хотя я и не ожидала увидеть на месте его очередного красивого аксессуара в виде тюнинговой девушки — Олю. Потому что Оля и тюнинг — из разных Вселенных.
«Через час», — говорю одними губами, и Андрей хватает это предложение согласным поцелуем.
Я отпускаю его проверить утку, а сама иду к гостям.
Дан сидит в своей любимой позе — полулежа в кресле, закинув ноги в модных джинсах на пуф. На нем рваная футболка с провокационным принтом в виде пятен грязи, винтажные наручные часы на широком кожаном ремешке. Загар, не слетающий с его кожи круглый год, цепочка на шее — медальон в форме креста из двух кривых серебряных гвоздей. Сейчас он спрятан под футболку, но Малинин его не снимает и ни на что не меняет.
И в соседнем кресле — Оля. Я с трудом заставляю себя перевести на нее взгляд. Олина привычка всегда сидеть идеально прямо, сложив ноги как в кино про бедную принцессу, контрастируя с расхлябанностью Малинина, выглядит слишком неестественно. Простое серое платье, гладкие каштановые волосы, аккуратная безопасная в плане дизайна челка — когда год назад я впервые ее увидела, то почему-то сразу подумала, что она либо учит ораву школьников, либо воспитывает тех, кто только собирается в школу. И попала в яблочко — она действительно работает учительницей, и теперь каждая наша встреча заставляет меня ощущать этот странный, идущий от ее волос запах мела. Сегодня — особенно резкий.
Я пытаюсь вспомнить, который это по счету камбэк — третий, пятый? Больше? Вместе они смотрятся примерно так же «гармонично», как выросшие из одной лунки зубы, а их отношения напоминают странный маятник, который Дан раскачивает каждый раз, когда ему становится скучно в мире дорогих эксклюзивных тачек и красивых доступных женщин.
— Чтобы ты знала, Татаринова, — Дан смотрит на меня снизу верх, прищурившись и широко улыбаясь в точности, как вытатуированный на нем Чеширский кот, — я уже внес предложение срочно бежать и вырывать тебя из лап похитивших конкурентов.
— Из всех людей на свете, Малинин, на спасателя ты похож меньше всего. — Я сажусь на диван — бедром чувствую оставшееся на кожаной обивке тепло Андрея. — Спасибо, что навел суету, но я просто работала. И убери ноги с моего пуфика.
— Неужели лично переклеивала этикетки на всех флаконах своего нового «безнадежного» проекта? — Дан медленно, испытывая мое терпение, перекладывает ноги с одной на другую — но позу менять явно не собирается.
— Он не безнадежный, он просто ждал, когда им займутся профессионалы. И в отличие от твоих спорткаров, этот парфюм люди будут хотеть не только ради статуса, но и ради души.
— О, тяжелая артиллерия пошла, — смеется Малинин, — режим «я покорю этот мир до десерта» активирован.
Мы пикируемся короткими кусачими взглядами и я, наконец, перевожу взгляд на Олю — за нашей перепалкой она следит со скованной растерянной улыбкой. В ее глазах — то самое недоумение, которое преследует меня в общении с «нормальными» людьми. Для Оли самая большая проблема — план проведения родительского собрания или проверка тетрадей, для меня жизнь — это бесконечная битва за охваты и рынки. Я, Андрей, Дан — совершенно другой биологический вид, поэтому, наверное, мне так сложно поддерживать с ней разговор.
На языке крутится «Рада видеть тебя… снова», но вслух говорю нейтральное:
— Ты подстригла челку? Тебе идет.
— Спасибо, — Оля жадно ловит комплимент, проводит по прядям пальцами. Скашивает взгляд на Дана, как будто ждет от него реакции, но он смотрит на меня.
— Что? — не выдерживаю и снова переключаюсь на него.
Я ужасная хозяйка, наверное, но я правда не знаю, о чем мне с ней разговаривать. Мне тридцать и я — кризисный менеджер с репутацией первоклассного «спасателя» даже из полной задницы, Оле — двадцать пять и она учит детей писать и считать. Вряд ли у нас есть хотя бы одна общая тема, а говорить о чем-то банальном я уже давно разучилась.
Может, самое время начать учиться, если у них вон снова «здорово». Интересно, а о чем они вообще разговаривают?
— Привез такую «Ламбу», — Малинин довольно прищуривается, — ты должна заценить.
— Забудь, — отвечает за меня вернувшийся с уткой Андрей.
Оля восторженно нахваливает его таланты — и то, как он профессионально красиво порезал мясо ломтями, и то, как невероятно все это пахнет. Андрей исчезает, чтобы принести тарелки с пастой и салатом, Малинин пользуется случаем и продолжает уговаривать — читаю по его губам настойчивое: «Ю-ю-ю-ю-ю, она пиздатая!»
— Я тебе яйца оторву, если ты не понял, — еще раз предупреждает Андрей, расставляя тарелки.
— Ты когда таким занудой стал, Татаринов?
Я поднимаюсь, перехватываю ладонь мужа и несильно сжимаю его пальцы.
Мы цепляем друг друга взглядами, находим молчаливое согласие.
— Так, ну и где хваленое лучшее в мире игристое? — бодро шагаю на кухню. — Эта утка заслуживает того, что минимум десять лет томилось в погребе.
Вчера, когда мы наконец решили вынести нашу маленькую новость за пределы одного на двоих секрета, Андрей намекнул, что есть небольшой повод, и Дан, разумеется, не смог не хвастануть своей очередной находкой.
Слышу, как сзади Малинин с грохотом роняет пятки на пол и догоняет меня возле кухонного острова, где я как раз разглядываю приготовленные Андреем тонкие бокалы и стоящую в ведерке со льдом бутылку. У Дана есть привычка не оставаться в стороне, когда нужно что-то эффектно открыть или налить. Он человек действия, особенно если это действие связано с легким оттенком понтов.
— Давай я, — Малинин становится напротив, подтягивает к себе ведерко и бокалы. — Ты сегодня как будто на взводе, нет? Это на тебя так парфюмерия действует, Ю, или есть что-то, чего я не знаю?