Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 155

— Кстати, Малинин! — Салютует в ответ на мой появившийся в кадре стакан — своим бокалом. — Ты так и не рассказал, как тебе выставка. Я видела фотосессию. И, кажется, там было провокационно.

— Если ты имеешь в виду размалеванные хной и гуашью сиськи, то их размер в основном был в диапазоне «хорошо, но встал на троечку».

— То есть, это первое в истории мира мероприятие, откуда ты ушел с пустыми руками? Погоди-погоди, где там мой календарь — я должна обвести этот день красным!

— Я не смог бы никого зацепить, даже если бы захотел, — возвращаюсь на диван и откидываюсь в своей любимой позе — закинув ноги на столик. — Я был с Олей.

Юля замирает с палочками в руках, не донеся суши до рта всего несколько сантиметров. На ее лице появляется та ироничная маска, которую я ненавижу и обожаю одновременно.

— С Олей? На выставку провокационных шмоток, которые показывают модели размера «XXS»?

— Вот сейчас это слишком драматично даже для тебя, — лениво посмеиваюсь в ответ на ее легкие покусывания.

— Ну и как?

— Что «как»?

— Она поделилась с тобой альтернативным взглядом на происходящее? — суши наконец оказывается у Юли во рту.

Я залипаю.

Смотрю, как плотно обхватывает его губами, как потом слизывает соус с губ — ни капли не жеманничая, просто на автомате, но, блядь, мне хочется сунуть руку в трусы и дрочить под наш треп.

В ад меня не примут, потому что для таких грешников даже там нет достаточно кипящего котла.

— Пыталась, — еле вспоминаю, что вообще-то между нами до сих пор висит вопрос. — Было невыносимо. Я думал, мой мозг вытечет через уши.

— И тем не менее, ты продолжаешь ее «выгуливать». — Юля откладывает палочки и скрещивает руки на груди. Теперь она — обвинитель и палач в одном флаконе. — Дан, ты ведь понимаешь, что ведешь себя, как законченный мудак?

— О, началось. — Я чувствую, как внутри закипает привычное раздражение вперемешку с азартом. — Моральный кодекс от Юлии Татариновой. Тебе-то что?

— Мне? Ничего. Но я видела сегодня Олю, — Юля делает паузу, давая переварить информацию.

Видела? Где?

— Мы случайно столкнулись на выставке, потом Оля предложила выпить кофе.

— Прости, пожалуйста, но когда именно вы стали пиздатыми подружками?

— Честно говоря, я тоже упустила этот момент.

Я знаю Юлю вдоль и поперек, хоть и не трахаюсь с ней как муж, и не живу под одной крышей. У Юли всего две лучших подруги — обе еще с университетских лет, и с тех пор это число остается неизменным. Но даже с ними она не особо любит трепаться по душам, а уж Олю точно сложно назвать человеком, с которым у Юли нашлись бы общие точки соприкосновения. Да и с чего бы?!

— Я так понимаю, — забрасываю руку за голову, поднимая телефон повыше, — она тебе наябедничала.

— Твоя ирония в этом случае абсолютно неуместна, — хмурится Юля. — Она выглядела как человек, по которому медленно проезжается каток под названием «отношения с Малининым». Она не понимает, почему ты так себя ведешь.

— То есть, тебе все-таки нассали в уши, — цежу слова сквозь зубы.

Бля, Оля, ну зачем...

— Эта девушка в отчаянии, — Юля мою реплику демонстративно игнорирует. — И то, как ты поступаешь, мерзко даже для тебя.

— Я поступаю ровно так, как мне разрешают. Надеюсь, в длинном потоке слез этот маленький факт не потерялся? Или… погоди, это же другое, да?

— Не прикидывайся идиотом, Малинин — тебе это не идет.

Если бы любая другая женщина — любой другой человек независимо от возраста и пола — такое мне задвинул — уже пошел бы в пешее эротическое. На хую я вертел моралистов и любителей рассуждать о том, что нужно делать с людьми, когда сами эти люди нихера не понимают, чего хотят. Но Юля — это другая история. Я абсолютно на двести процентов уверен, что если перегну — на хую повертят меня. И возможно, на этот раз никакие подарки и попытки загладить вину ее не разубедят. А я пока не знаю, как жить в мире, в котором ее не будет. Говоря по правде — не хочу даже пытаться представлять.

— Ю, ты же знаешь. Стыдить меня — хреновая идея.

Делаю глоток, с силой отрывая взгляд от ложбинки между двумя маленькими холмиками, которая образовалась естественным образом в тот момент, когда Юля скрестила руки. Голой я ее никогда не видел — с чего бы? — но имею представление о ее сиськах: видел в купальниках на пляже и в СПА, и еще она просто обожает носить майки и футболки без лифчиков.

— Я просто хочу сказать, что если она тебе не нужна — отпусти и не мучай. Это не одна из твоих эскортниц.

— Во-первых — у меня нет эскортниц, потому что мне дают просто так, за красивые глаза.

— Хвастун!

— Во-вторых — Оля мне нужна.

— Малинин, господи… — Юля издает подчеркнутое одиночное: «Ха!»

— Проблема в том, что наши с ней представления о том, что значит «кто-то нужен» немного не совпадают. Мне нравится периодически ебать ее аппетитные формы, Оле нравится ебать мой бедный мозг. — Дергаю плечом. — Мы разные. Я достаточно четко давал понять, что встречаться, строить планы на будущее и хранить верность — не моя история. Если ей что-то не нравится — выход бесплатный.

И дело даже не в Оле.

Просто у меня вот такая жизненная философия — я возле себя никого силой не держу. Мне не хочется с кем-то якориться, потому что мой якорь, даже если когда-то существовал, давно потерялся. Все, что я могу дать женщине — это определенная доля своего внимания, поводы для красивых фоточек в сторис и качественный разъеб. Я не жадный — у меня этот «набор» не лимитирован и распространяется на всех. Если разобраться — не так уж мало. Как сказала одна моя бывшая подружка: «Лучше трахаться без любви, но после крабов и Моёт, чем по любви — на голодный желудок».

— Что-то мне подсказывает, Малинин, что свою жизненную философию ты ей изложил в очень урезанном формате.

— То есть, я мудак еще и потому, что девочка в двадцать пять лет не понимает что к чему? Я ей что — нянька?

— Закрыть девушке рот сексом — это очень дешево, даже для тебя, Дан. — Юля смотрит на меня с неприкрытым раздражением. — И очень по-детски.

Отчитывает меня, как пацана. И, блядь, от этого ее тона и абсолютного отсутствия желания заглядывать мне в рот, член моментально наливается. Становится таким тяжелым, что приходится снова прикладываться к стакану, пытаясь перебить желание сцепить зубы и застонать, чтобы стравить внутреннее напряжение.

Это все неправильно.

Но во всем, что касается Юли — стоп-сигналы у меня не работают.