Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 155

ски не помогает смыть налет нервозного ожидания. Юля — единственная женщина, которая запросто может не ответить ни на мой звонок, ни на сообщение, еще и напихать в панамку, что названию без разрешения. И по иронии судьбы — она единственная, чьи ответы я всегда жду.

Ты уже смыла макияж, Ю? Или безупречная и красивая, ждешь Андрюху?

На четвертом гудке экран оживает.

— Ты время видел? — Ее голос звучит не сонно, а скорее раздраженно-удивленно.

Челу, который придумал телефоны с большими экранами, нужно поставить памятник. Я могу рассмотреть, что Юля без макияжа, волосы скручены на макушке в какую-то странную, но абсолютно идеальную конструкцию, на заднем плане мелькают титры мультфильма. Она выглядит... по-другому. Мягче. И от этого почему-то еще паршивее.

— Видел, Юль, — усмехаюсь, делая глоток и демонстрируя ей стакан. — Ты серьезно смотришь Диснея? Тебе сколько лет, напомни?

— Ты звонишь мне в половине одиннадцатого, чтобы напомнить о возрасте? Ты бессмертный, Малинин?

А ты — охуенная, Ю, поэтому и звоню

.

Обращаю внимание, что она подносит ко рту огромное, завернутое в толстый кусок угря суши и со вкусом ест, не проронив ни кусочка и не капнув на себя соусом, хотя для страховки все равно придерживает под подбородком ладонь. Значит, телефон поставила на стол. Значит, не против поболтать.

— Ты когда вернулась? — Еще пару дней назад постила сторис с видом на Эйфелеву башню.

— В шесть утра.

— Почему не предупредила? Я бы подхватил из аэропорта.

— Не хотела вытаскивать тебя из кровати какой-то красотки, — иронизирует, а потом, чуть подавшись вперед, разглядывая экран, фыркает. — Малинин, имей совесть — надень футболку. Я не в настроении для стриптиза.

Я усмехаюсь, делая еще один глоток. Алкоголь уже приятно греет внутренности, а вид Юли — домашней, беззащитной и при этом все такой же колючей — разгоняет кровь быстрее гонки по серпантину.

Красотки на экране превращаются в безликих механических болванчиков и я, нащупывая пульт где-то возле бедра, переключаю канал на музыку, ни на секунду не теряя зрительный контакт с Юлей.

— Да ладно, Ю, ты, блядь, покраснела что ли? — Специально опускаю камеру ниже, демонстрируя край серых боксеров и низ живота. — Тем более, я в трусах. Видишь? Все прилично.

— Приличия и ты — это параллельные прямые, которые не пересекаются. — Она закатывает глаза так выразительно, что я почти слышу этот звук. — Убери это зрелище, я ем, а ты портишь мне аппетит.

Возвращаю камеру на уровень лица, но мой взгляд уже приклеен к ее губам. Она жует, потом подносит ко рту большой бокал с водой, в котором плавает долька апельсина. Смотрю, как двигается тонкое горло, как перекатывается этот маленький глоток, и в голове моментально вспыхивает картинка: она, запрокинувшая голову, и мои пальцы, сжимающие ее шею...

Блядь. Я трясу головой, отгоняя наваждение.

— Как твой парфюмерный нафталин? — пытаюсь перевести мысли в более безопасное русло. — Тот француз уже сдался твоему обаянию или еще ломается, как девственница?

— Рено — профессионал. С ним нельзя нахрапом. — Юля отставляет воду и ее взгляд на мне становится чуть более сфокусированным. Картинка в голове стремительно возвращается, только теперь ее контуры и рамки становятся шире, потому что к ним добавляется вот этот взгляд. У Юли глаза того прозрачно-голубого цвета, который бывает, кажется, только у альбиносов — и у нее. — Завтра у Татариновых большой сбор. Ты ведь в курсе?

— В курсе, — кривлюсь. — Но я пас.

Представил, что придется сидеть за столом, еще раз слушать, как они делятся радостью о Юлиной беременности, а потом еще целый день слушать, как все татариновские мамки, тетки и бабки активно обсуждают все с этим связанное. Я люблю их шумную большую семью, потому что другой у меня нет, но точно не до такой степени.

— Почему?

— Потому что Аня меня не пригласила. — Пожимаю плечами, стараясь, чтобы это прозвучало безразлично.

— Серьезно?! Думала, она с тебя пылинки сдувает.

— Я старею, становлюсь занудой.

На самом деле я прекрасно знаю, почему. Ровно год назад, как раз на прошлом Дне рождения, Аня, младшенькая и залюбленная всем семейством сеструха Андрея, решила, что послеродовую депрессию и кризис в отношениях с мужем она вполне может полечить мной. Пришла ко мне в комнату посреди ночи, бухая и отчаянная, начала хватать за член и признаваться в любви. Сначала я попытался помягче ее осадить — она мне, бля, реально же как сестра, потому что выросла почти у меня на глазах. Но когда Анька стала предлагать минет и анал, грубо и жестко выставил за дверь. Наверное, на этом нужно было остановиться, но зачем-то вдогонку ляпнул, что женщину не украшает, когда она вешается на шею, как дешевая бижутерия. Особенно не украшает замужнюю мать годовалых двойняшек. Она мне этого не простила. И слава богу.

— Хреново, — морщит нос Юля, конечно же, не зная всей подоплеки. — Я там одна с ума сойду.

Когда на ее лице появляется чуть заметная тень растерянности, я в моменте чувствую себя мудаком за то, что у меня на нее стоит. Прямо сейчас.

Она реально пиздатая — другого слова для Юли просто не существует. Вокруг меня хулиарды сделанных, как под копирку телок, но Ю — штучный продукт, хотя косметологом она не брезгует и какие-то уколы красоты точно делает. Но все в ней, начиная от острых черт лица, раскосых, приподнятых вверх уголков глаз и неидеальной формы губ (чуть чем-то накачаных, но если бы она сама не призналась — хрен бы я угадал) — сводит с ума.

Блядь.

Хочу сделать еще глоток, но стакан пустой, поэтому вместе с телефоном топаю к бару, по-прежнему держа телефон на вытянутой руке.

— Ты справишься, Ю, — пытаюсь ее подбодрить, и в который раз вернуть собственные мысли в приличное русло.

Наверное, мысль о том, что мне хочется трахнуть жену друга, изводила бы меня намного больше, если бы наше с ней знакомство началось как: «Дан, знакомься, это — моя Юлька!». Но нас познакомил скрип рвущихся тормозов и скрежет мнущегося металла.

— Мог бы отсыпать мне и побольше оптимизма, — пытается шутить Юля.

— Ты — справишься, — повторяю уверенне, с нажимом, поднося телефон поближе к лицу. — Просто улыбайся и кивай. И не давай трогать живот, это их возбуждает.

Юля прыскает от смеха — и, наконец, немного расслабляется.