Страница 16 из 155
Оля смотрит на меня огромными глазами, моргая несколько раз с видом человека, у которого только что случился срыв покровов. Господи, серьезно? Я думала в наше время ютуба и интернет-психологов всех мастей такие элементарные вещи девушки впитывают с молоком матери. Не хочется быть человеком, который скажет ей всем известную женскую мудрость: для здоровой девушки мужской игнор — повод его заблокировать, для раненой — повод влюбиться.
— Оля, прости, но я не очень понимаю, чем могу помочь в этой ситуации. — Правда не понимаю.
Не ждет же она, что начну его стыдить.
— Я подумала, что может… если ты с ним поговоришь, то… вы с Андреем его лучшие друзья и он всегда так…
А нет, все-таки ждет.
— Не имею привычки вмешиваться в чужие отношения. — Получается грубовато, но кто она такая, чтобы я с ней миндальничала? Моих подруг можно пересчитать по пальцам одной руки, но даже ради них я не стала бы творить подобную дичь.
— Я очень его люблю. — Гора салфеток перед учительницей растет с каждой минутой. — И я хочу, чтобы у нас все было хорошо. Я чувствую, что… между нами есть особенная связь.
— Возможно, тебе так только кажется. Потому что я с трудом представляю мужчину, который, находясь
в особой связи
с женщиной, игнорит ее звонки и без причины пропадает с радаров. Хотя знаешь, кое-что я могу тебе сказать — это точно не потому, что он женат.
Оля медленно перестает плакать, направленный на меня взгляд наконец становится осмысленным, даже слегка раздраженным. Ну конечно, она же хотела поболтать не для того, чтобы услышать, что ее ценность для Малинина примерно равна ценности дырки от бублика.
— Я выгляжу ужасно смешно, да?
— Отчаянно, — выбираю более мягкую формулировку. — Мне жаль, но я правда не знаю, чем могу помочь. У меня нет привычки лезть в отношения своих друзей. И советы раздавать я не люблю.
— Боже, мне вдруг стало так стыдно! — Оля и правда густо краснеет, покрывается пятнами и начинает суетливо комкать салфетки в один большой шарик. — Прости. Даже не представляю, каково тебе.
— Все хорошо. Но знаешь, мне правда нужно бежать. — Я молниеносно извлекаю из сумки купюру и оставляю на столе — номинала хватит заплатить и за обе чашки, и на чаевые.
— Юля, можно тебя попросить? — останавливает она, когда носки моих ботильонов уже смотрят в сторону двери.
— Да, конечно.
— Ты не могла бы не говорить Дане о нашем разговоре? Ему это, наверное, не очень понравится.
Зная Малинина — он над этим от души бы посмеялся.
— Без проблем, — пожимаю плечами и на этот раз бескомпромиссно иду к выходу. Даже если она снова меня окликнет — ни за что не повернусь.