Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 145 из 155

— Герр Татаринов, через тридцать минут мы забираем вас в операционную для репозиции и фиксации. — Она белозубо улыбается Андрею, но даже ее профессионализм не в силах скрыть оттенок флирта на лице — Андрей слишком хорош. Рядом с ним сбоит даже персонал «Шарите».

— Да, спасибо, — суховато отвечает Андрей и снова поворачивается ко мне.

Я, немного подумав, присаживаюсь на край кровати.

— Тебе что-то нужно? Я привезу, пока ты будешь на операции.

— Я надеюсь, что вечером уже буду в гостинице.

— Ну, подстраховаться не будет лишним.

Он закатывает глаза, одними губами все-таки позволяя себе ругнуться: «нихуя».

Приходится снова спрятать улыбку.

— Ну и... что ты здесь делаешь? Уже скупил парочку немецких заводов, чтобы не размениваться на разовые комбайны и краны?

Простой вопрос, я всего лишь хочу как-то убить время ожидания и окончательно избавиться от натянутости. Но Андрей вдруг... слегка краснеет.

Этот железобетонный Гулливер, который голыми руками может разогнуть батарею и ворочает одним из самых крупных в Европе автопарком тяжелой техники — реально смущается, как будто я спросила что-то неприличное. И даже мажет ладонью по покрывалу, расправляя его до почти идеальной гладкости, пока взгляд скользит мимо меня, через плечо — к окну.

— Я тут... не из-за бизнеса.

В этих словах чувствуется настолько редкая, непривычная мальчишеская неловкость, что до меня мгновенно доходит суть. Ну конечно, с таким лицом он бы точно не говорил об очередном контракте или партии эксклюзивных запчастей.

Тут его кто-то ждет.

Я не лезу дальше, хотя и чувствую укол легкого любопытства.

Просто наслаждаюсь тем, насколько красивой и правильной стала наша новая дистанция, в которой я деликатно оставляю ему право на личную реальность, а он не лупит меня ею в лоб — а просто обозначает, как факт, что не застрял в прошлом и двигается дальше.

— А как дела у Ани? — снова переключаю тему, чтобы не смущать его еще больше. В последний раз его сестра обозначала свое присутствие в моей жизни примерно месяц назад — снова создала новый аккаунт, чтобы гадко откомментировать мою сторис с Даном. Я даже не стала вчитываться, просто сразу заблокировала.

Андрей расслабленно выдыхает, благодарный за эту негласную пощаду.

— Анька взялась за голову. Нашла хорошего психолога, занимается детьми, пытается выстроить душевный покой. Не знаю, насколько надолго все это затянется, но надеюсь, основной кризис уже прошел.

Судя по его интонации — то, что устраивала мне Аня, на самом деле только вершина айсберга. Из всех Татариновых она всегда была самой свободолюбивой, так что вряд ли сдерживалась ради душевного спокойствия Эльвиры Багировны.

Андрей просит воды, но когда протягиваю ему стакан, снова ненадолго подвисает.

И я подвисаю вместе с ним, когда понимаю, что он видит кольца на моем безымянном пальце. И если бриллиант еще можно как-то обтекаемо истолковать, то второе кольцо точно не оставляет разночтений о своем предназначении.

— Вышла замуж? — тихо, без единой капли злости или желчи, спрашивает Андрей.

Наверное, для него это слишком быстро.

Наверное, это действительно так, потому что мы развелись в июле, а в феврале я уже стала женой Малинина. Андрей знает, что то, что между нами закрутилось, родилось не на следующий день после того, как я «упорхнула из семейного гнезда», но мне все равно немного больно из-за того, что для меня это было закономерным развитием, а для него, возможно — слишком быстрым обесцениваем наших шести лет.

Но стыдиться своего нового статуса я тоже не собираюсь — у меня даже мыслей таких нет.

Просто это еще одна сложная грань, которую нужно переступить.

— Да, — я не прячу руку, наоборот — прокручиваю кольцо, впитывая кончиками пальцев его успокаивающую шершавость. — Несколько дней назад. Перед вылетом. Просто расписались и все.

— Поздравляю, Юла, — говорит он после непродолжительного молчания. Без намека на иронию, скорее даже с теплом. И нотками то ли грусти, то ли меланхолии — и то, и другое я так редко видела в нем на протяжении нашей семейной жизни, что сейчас, к стыду своему, не могу нащупать разницу. — Малинин — счастливый придурок.

— Вернемся к этому разговору через год, — делано поднимаю глаза к потолку, — когда он увидит, какой мегерой я бываю из-за следа от зубной пасты на раковине!

Это шутка.

Даже если бы Дан не был чистюлей, я простила бы ему даже пресловутые разбросанные по всему дому носки.

Потому что... Одним мы никак не можем простить то, что у других даже не замечаем.

В этом вся разница.

— Юла, слушай, я хотел... — Андрей поджимает губы, хмурится, становясь привычно знакомым — с таким же точно выражением лица он и раньше заводил разговоры, в которые вкладывал сложные для себя признания.

Но я, примерно понимая, что именно он собирается сказать, его опережаю.

Говорить об этом должна я.

— Ты не виноват, Татаринов, — возможно, начинаю слишком резко, без подготовки, но именно сейчас совсем не хочется прилизывать слова. Шесть лет форы дают право говорить без купюр и красивых формулировок. — Абсолютно ни в чем не виноват.

— Я каждый день пытаюсь себя в этом убедить, но у меня, если честно, хуево получается, — сознается он. — Думаю, что надо было купить тебе другую машину. Надо было самому возить или может... не знаю, просто... быть на шаг впереди и...

— Машина тут совершенно не при чем. — Я хотела ту «Теслу» как полоумная, я ее обожала, Дан пригнал ее на мой предыдущий День рождения, и я бы скорее отдала весь свой гардероб, чем пересела бы на что-то другое. Не в тот раз, не тогда. — И ты все делал правильно. Боже, я не знаю мужчины, который бы сделал для брака столько, сколько делал ты. Просто... я не твой пазл.

Он сводит брови.

Не от злости или раздражения.

От боли.

Час назад чокнутый «шумахер» на скутере чуть не отправил его на тот свет, но по-настоящему больно ему делаю я.

Андрей открывает рот, пытаясь чем-то возразить — или, может, успокоить — но я упрямо качаю головой, позволяя себе впервые до него дотронуться — накрыть большую горячую ладонь своими прохладными пальцами. Андрей в ответ слегка их сжимает.