Страница 119 из 155
Я ужасно нервничаю и все время бегаю к духовке, где запекается рулет из индейки с пряными травами и картофельные дольки с пармезаном. Сначала хотела приготовить легкие закуски, но потом вспомнила, как Андрей пашет в зале и решила, что обычные деликатные канапе с сыром или легкий салат его вряд ли обрадуют. Мужчинам после тяжелой силовой нужно мясо. Много мяса и белка.
По квартире расползается домашний аромат, от которого у меня самой начинает подводить живот. Смотрю на стол... и быстро нарезаю и подсушиваю еще и брускетты с хамоном и вялеными томатами.
Звонок в домофон раздается в начале девятого, я нажимаю на кнопку открытия двери и бросаю на себя взгляд в зеркало. Понятия не имею, почему меня так трясет — Андрей же просто поможет с елкой. Боже, почему я не отказалась?! Ощущение такое, будто у меня на лбу написано, что я из дикого края.
Когда открываю, то первое, что бросается в глаза — большие хлопья снега у Андрея в волосах и на плечах. Наверное, он пришел пешком — мы же и правда живем всего в паре кварталов друг от друга.
— Привет, — я отхожу в сторону, пропуская его внутрь квартиры.
Делаю неосторожный глубокий вдох — и на кончике языка оседает приятный горьковатый аромат его парфюма. Хочется спросить название, хотя понятия не имею, зачем — я точно пока не осмелела до той степени, чтобы пользоваться мужскими ароматами.
— Пахнет у тебя просто криминально вкусно, — улыбается Андрей разуваясь и сбрасывая на пол рюкзак.
Моя прихожая, на размер которой я никогда не жаловалась, как будто мгновенно схлопывается. Андрей Татаринов кажется слишком огромным в этом микроскопическом пространстве.
Пока я показываю, где у меня ванная, получаю в руки его пальто.
Несколько секунд просто смотрю на то, как снежинки тают на шершавой плотной шерсти.
Сглатываю, потому что хочется почувствовать этот запах у воротника, вдохнуть всей грудью... Но вместо этого встряхиваюсь и развешиваю пальто на плечиках, чтобы просохло.
Из ванной он сам идет в студию, я — за ним, иногда зачем-то на цыпочках.
— У тебя уютно. — Андрей проходит дальше и останавливается рядом с прислоненной к стене «сосновой катастрофой». Смотрит на нее, потом на меня, почесывая кончик носа, чтобы я не видела, как сдерживает смех. — Масштаб ты действительно не рассчитала. Она же метра два с половиной, не меньше.
— Два тридцать, если верить продавцам, — вздыхаю, чувствуя себя ужасно глупо. — Сказали, что в квартире она не будет смотреться такой громадной.
Про то, где были мои мозги, когда я ухватилась за чуть ли не самое большое дерево на ярмарке, лучше вообще даже не задумываться, иначе я рискую превратиться в кучку пепла.
— Продавцы — великие звездуны, — усмехается Андрей, берется за ствол и легко поднимает монструозное дерево. Без видимых усилий, словно это не двухметровая громадина, а пластиковый муляж. — Давай подставку. И ножницы, надо срезать эту пластиковую паутину.
Суетливо приношу металлическую треногу с винтами и большие стальные ножницы с кухни, которые использую для срезания плавников с рыбы.
Андрей опускается на колени прямо на мой новенький пушистый ковер.
Я застываю в паре шагов, не в силах оторвать взгляд от его движений. Есть что-то магнетическое в том, как он работает. Как плавно и четко двигаются его крупные ладони. Как красиво на поросших темными волосками предплечьях, перекатываются рисунки вен.
Какая-то завораживающая первобытная эстетика.
Короткий щелчок ножниц — и пластиковая сетка расползается, освобождая пушистые зажатые ветки. Комнату тут же затапливает густой смолистый запах.
— Оль, придержи ствол, — просит Андрей, примеряя сосну к треноге. — Нужно чтобы стояла ровно, когда буду затягивать винты.
— Да, конечно.
Подхожу ближе, проталкивая руку между лохматыми ветками, добираюсь до шершавого ствола и крепко хватаюсь в него пальцами. Колючие иголки немного царапают ладони.
Андрей теперь так близко, что тепло от его большого тела действует на меня словно обогреватель. И можно рассмотреть, как под тонкой тканью свитера перекатываются мышцы на спине, когда он с силой закручивает металлические болты. А еще у него длинные красивые пальцы с аккуратными ногтями красивой формы.
Прикусываю губу, размышляя о том, что у Дани тоже были красивые пальцы, аккуратные и немного шершавые. У Андрея ладони заметно крупнее — наверное, чтобы прикрыть женскую спину, хватит и одной.
— Какие планы на Рождество и зимние каникулы?
Голос Андрея вырывает меня из ступора, в который я впала, пока слишком откровенно засматривалась на его шею и профиль, припорошенный темной щетиной.
Возьми себя в руки, Полищук!
— Если честно, у меня как раз намечается... одна авантюра.
— М-м-м...? — Он, не поднимая головы, делает еще один оборот винта. — Собираешься стырить у Санты мешок с подарками?
— Ну вот, — я в шутку кривлю рот, хотя Андрей этого и не видит. — Теперь придется взять тебя в заложники.
— Могу обменять себя на Шлагбаума. Из него, кстати, и напарник будет неплохой, и тогда хотя бы у одного из вас будет подходящее злодейское лицо.
Я прокручиваю в голове мой маленький и пока еще странный для меня самой роман в переписке, прикидывая, с чего бы начать. Решаю не мучить Андрея малозначительными деталями и перехожу к сути.
— В общем, пару месяцев назад я познакомилась с одним американцем в чате о книгах — решила подтянуть свой разговорный английский и подписалась на пару групп и..., — останавливаюсь, торможу словесный поток тех самых деталей, которые только что решила обойти стороной, и начинаю заново. — Сначала мы просто переписывались в общем чате, но потом перешли в личную переписку.
Андрей не перебивает, вместо этого переходит ко второму винту и расстояние между нами немного увеличивается.
Это действует немного отрезвляюще.
— Его зовут Майкл, ему тридцать три и он живет в Грейт-Фолз. Это в Монтане. У него свой небольшой строительный бизнес, дом в горах и золотистый ретривер по кличке Арахис.
— Для начала — неплохо, — наконец, говорит Андрей.
Вот-вот, именно, что неплохо.
А хочется — чтобы сразу «хорошо».
С Даней у меня было именно так — я просто увидела его и в сердце кольнуло так сильно и приятно, что даже если бы он оказался простым сантехником и позвал жить в хижину под банановыми листьями, я бы все равно согласилась.
Мне страшно, что после него у меня больше никогда ни с кем такого не будет.