Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 58

Глава 12

«Русская рулетка»

Романчук приходил в себя тяжело. Сначала дрогнули пальцы, затем он со свистом, сквозь стиснутые зубы, втянул в себя воздух. Веки дрогнули и открылись.

Я сидел напротив него, по другую сторону засаленного стола. Мои руки спокойно лежали на клеенке. В правой я держал серый ребристый шприц-тюбик с желтым колпачком. Экспериментальный радиохелатор в комплексе с мощным противорвотным. В левой — два свинцовых контейнера с пробами грунта, которые он успел собрать у гермодвери.

Американец обвел взглядом тусклое помещение, остановил мутный взгляд на моих руках и попытался сесть. Каждое движение давалось ему с трудом. Первые симптомы радиационного удара уже начали разрушать его организм: тошнота, слабость, ломота в костях.

Я не собирался читать ему лекций о лучевой болезни. И не собирался обрисовывать его незавидное будущее — провал, скандал, высылку и конец блестящей карьеры в военной разведке. Мы оба были профессионалами. Он всё прекрасно понимал сам. Его жизнь и его миссия сейчас целиком и полностью находились в моих руках. Мое преимущество было тотальным, абсолютным.

Но давить его этим я не стал.

— Красиво сыграно, — ровно, без тени иронии произнес я, нарушив тишину. — Попытка переиграть меня, сдвинув график на сутки и придя к Дмитрию ночью — это был сильный ход. Вы почти вырвали инициативу, мистер Романчук.

Питер криво усмехнулся. Он привалился спиной к бревенчатой стене и стер с подбородка каплю пота.

— Твой сталкер… — голос американца звучал глухо, с легкой хрипотцой. — Я с первой же минуты понял, что он — подстава. Грамотная, техничная, но наживка.

— И всё равно пошли за ним?

— А у меня был выбор? — он пожал плечами, поморщившись от боли. — Вы перекрыли мне весь кислород. Других источников информации и путей к «Кедру-14» у меня не было. А тут возможность сама подвернулась. Я решил рискнуть. Надеялся, что смогу сломать вашу игру изнутри, на наглости. Не вышло. Твой мужик оказался крепче, чем я думал.

Мы смотрели друг на друга в полумраке. Шахматная партия перешла в эндшпиль. По правилам жанра, сейчас я должен был начать выкручивать ему руки, требовать информацию в обмен на медицинскую помощь.

Вместо этого я медленно разжал пальцы и положил на стол шприц-тюбик. Рядом с ним с глухим стуком легли свинцовые ампулы с зараженной землей.

Я пододвинул всё это по клеенке к нему.

— Бери, — спокойно сказал я. — Снимай колпачок, коли препарат в бедро. Забирай свои образцы и проваливай. Можешь идти и сдать всё это своим американцам.

Романчук замер. Его рука, рефлекторно дернувшаяся к спасительному шприцу, зависла в воздухе. В серых глазах матерого разведчика впервые за всё время мелькнуло абсолютно искреннее, глубокое непонимание. Он ждал шантажа, угрозы физического устранения, вербовки через страх. В РУМО не учат, как реагировать на такое.

— Что за игры, Виктор? Внешний периметр оцеплен спецназом, да? — хрипло констатировал он, глядя мне в глаза.

— Это тест на вшивость? — Я и есть американец. С чего такая благотворительность?

Я смотрел в его лицо, изможденное, покрытое грязью и испариной, и думал: «Кто же ты в итоге? Идеально отлаженная, бездушная машина, офицер военной разведки Питер Романчук? Или наш, запутавшийся, ищущий настоящей правды мужик Петро? Петя?»

— Нет, Петро, — тихо, но веско ответил я, намеренно назвав его советским именем. — Ты не американец. И в глубине души ты сам это прекрасно знаешь.

Он напрягся, словно от удара хлыстом, но промолчал.

— Чего хотят США? Им нужен результат. Они отправили тебя сюда как расходный материал, как живой дозиметр. Им плевать, что с тобой будет. Облучишься, сгниешь в тюрьме — они просто спишут тебя в потери и пришлют следующего. Тебя самого тошнит от их пластикового аквариума. Я даю тебе вариант: сдохнуть за тех, кто тебя уже списал, или выжить и играть по своим правилам.

Я видел, как дрогнули желваки на его скулах. Мои слова, построенные на выводах из его же тайного дневника, били точно в открытую рану.

— Думаешь, твои кураторы успеют тебя вылечить от лучевой болезни? Я — твой единственный шанс на спасение. Ты можешь взять ампулы, отдать своему начальнику и доблестно сдохнуть. Через месяц они забудут про тебя, ведь выходец из Советского Союза Романчук выполнил свою задачу и больше им не нужен.

В бытовке повисла тишина. Слышно было только, как Романчук тяжело, со свистом дышит.

Мой блеф был колоссальным риском. Если он сейчас возьмет образцы и уйдет, я — государственный преступник. Но я знал, что он этого не сделает. Я читал его дневник. Я видел его душу.

Плечи Романчука опустились. Взгляд потух, потеряв хищный, профессиональный блеск. Передо мной сидел смертельно уставший человек, которого разрывали на части внутренние противоречия.

Он посмотрел на свои дрожащие руки, застегнутые в наручники.

— Знаешь, Виктор… — голос Петро дрогнул. — Мне противно. Мне физически тошно от того, что я делаю.

Он поднял на меня глаза. В них больше не было вызова.

— Меня готовили воевать с «империей зла». А я приехал сюда и увидел людей, которые делятся последним куском хлеба. Я увидел мужиков, в которых чести больше, чем во всем нашем правительстве. Меня используют как отмычку против народа, с которым я хочу сидеть за одним столом. Я задыхаюсь от их фальши. Я больше не хочу быть их оружием.

Романчук медленно, преодолевая слабость, поднял руку и накрыл ладонью свинцовые пеналы с зараженным грунтом.

А затем с усилием толкнул их по столу обратно ко мне.

— Эти пробы фонят так, что в Штатах сразу поймут, откуда они взяты. Они вскроют ваш проект, — тихо сказал Петро.

Он сглотнул и посмотрел мне прямо в глаза.

— Принеси мне завтра те образцы, которые нужны вам. С правильным фоном. С правильным изотопным составом. Те, которые пустят наших аналитиков по ложному следу. Я передам их в Центр как подлинные.

Внутри меня выдохнула сжатая до предела пружина. Вербовка состоялась. Идейная, крепкая, самая надежная из всех возможных. Он сам предложил свои услуги. Теперь у нас был крот на самом верху американской военной разведки.

Я молча кивнул. Достал из кармана ключ и щелкнул замками наручников — стальные браслеты с лязгом упали на топчан. Взял со стола шприц-тюбик и протянул ему.