Страница 30 из 58
План был выверен до миллиметра. Ловушка расставлена, пути отхода просчитаны, роли распределены. Но здесь, на продуваемом всеми ветрами холме, в воздухе отчетливо висела тревога. Я смотрел на удаляющуюся спину сталкера и понимал, что как только они с американцем шагнут за колючую проволоку, теория закончится.
Транспортные борта всегда садятся с особым, надрывным гулом, от которого вибрирует бетон взлетно-посадочной полосы. Когда по откинутой аппарели Ан-12 на уральскую землю спустились крепкие, неразговорчивые парни в неприметных штормовках, с объемистыми баулами и длинными брезентовыми чехлами, градус оперативного напряжения в местном управлении подскочил до предела.
Прибыла группа «А» Седьмого управления КГБ СССР. Тяжелая кавалерия Лубянки. А вместе с ней прилетел человек, которому Центр поручил организовать и проконтролировать финальную фазу захвата — подполковник Серов.
Мы встретились у трапа. Крепкое, долгое мужское рукопожатие старых товарищей, понимающих друг друга без лишних слов. Глаза Серова покраснели от недосыпа, на скулах пролегли жесткие тени, но хватка оставалась железной.
Спустя час мы уже сидели в кабинете начальника особого направления по Зоне категории «90». Подполковник Батурин, хозяин кабинета, заметно нервничал. Он то и дело перекладывал на столе карандаши, курил одну сигарету за другой и хмуро смотрел на москвичей. Ситуация для него была двойственной: с одной стороны, на его территории разворачивалась игра геополитического масштаба, и в случае провала головы полетят у всех. С другой — если «Альфа» возьмет американского разведчика с поличным, часть славы и наград неминуемо осядет на погонах местного руководства. Я слишком хорошо знал эту породу аппаратчиков: Батурин до одури боялся провала, но уже мысленно сверлил дырочку для нового ордена на случай нашего успеха.
— Операция санкционирована на самом верху, — ровным, сухим голосом констатировал Серов, глядя на Батурина.
Он положил на сукно стола тонкую папку с красной полосой.
— Добро получено лично от Председателя. Права на ошибку у нас нет. С этой минуты все силовые решения замыкаются на мне. Ваша задача, товарищ подполковник — обеспечить глухое оцепление внешнего периметра «Кедра-14» силами проверенных офицеров. Ни один случайный патруль, ни один грибник или местный милиционер не должны оказаться в радиусе двух километров от зоны захвата.
— Сделаем, — глухо отозвался Батурин, туша окурок в хрустальной пепельнице. — Мои люди будут на позициях. Внутрь мы не лезем.
— Вот и отлично, — Серов коротко кивнул, обозначая, что официальная часть брифинга окончена.
Спустя полчаса мы с Серовым остались вдвоем в выделенном мне тесном кабинете на третьем этаже отдела. Только здесь, за закрытыми дверями, где не нужно было держать фасон перед местным начальством, мы позволили себе выдохнуть.
Серов расстегнул ворот рубашки, опустился на скрипучий стул и с наслаждением принял из моих рук кружку с обжигающе горячим черным как деготь чаем.
— Выглядишь так, будто сам пешком из Москвы фуру с аппаратурой тянул, — усмехнулся я, присаживаясь напротив и щелкая зажигалкой.
— Почти, Витя. Почти, — Серов сделал большой глоток и благодарно прикрыл глаза. — На Лубянке сейчас как в растревоженном улье. Но есть и хорошие новости.
Он наклонился вперед, понизив голос.
— По БН-800 всё идет строго по графику. Реактор готовят к пуску. Ситуация стабилизируется. А главное — ОГАС.
Серов довольно усмехнулся.
— Вычислительный центр Академии наук дорабатывает систему своими силами. Наши математики ночуют на работе, но пишут чистый код. Без американских «наворотов» и импортных закладок, которые нам пытались впарить. Медленнее, да. Зато это наше. Полностью контролируемое ядро.
Я мысленно выдохнул. Череп внутри меня удовлетворенно поставил галочку. Угроза технологического порабощения страны через цифровую инфраструктуру, о которой я знал из своего «послезнания», была купирована в зародыше. Страна выправляла курс.
— А что по Илье? — спросил я, выпуская струю дыма в приоткрытую форточку.
Лицо Серова помрачнело.
— ПГУ докладывает, что Нудельман окончательно обосновался в Израиле. Получил гражданство, легализовался. Сидит тихо, как мышь под веником. Достать его там сейчас — задача со звездочкой, сам понимаешь. Политический скандал нам не нужен. Но Денисов нащупал одну интересную деталь.
Подполковник потер переносицу.
— Илья болезненно привязан к матери. Зависим от нее патологически. Перевезти ее он не успел, да и не смог бы сейчас — она тяжело больна, лежит в больнице. Денисов обложил ее палату так, что муха не пролетит. На всех пограничных пунктах, во всех аэропортах стоят жесткие «сторожки» на его фамилию. Ждем.
— Думаешь, сунется? — с сомнением спросил я.
— Вряд ли, — покачал головой Серов. — Предатели такого пошиба свою шкуру ценят больше всего. Он трус, Витя. Из-за мамки под расстрельную статью в Союз не полезет. Но крючок заброшен, пусть висит.
Серов замолчал, допивая чай. Я видел, что его гложет что-то еще. Что-то масштабное, выходящее за рамки дела Нудельмана.
— Кстати, про ПГУ слышал… — он поставил пустую кружку на стол и посмотрел на меня немигающим взглядом. — Не нравится мне то, что происходит в разведке.
— Что там?
— Идет тихий, методичный отстрел, — мрачно произнес подполковник. — Один за одним валятся наши агенты и нелегалы по линии «Х». Техническая разведка. Ребята, которые добывают чертежи, схемы, образцы сплавов на Западе. За последние два месяца — три провала.
— Может, случайность? Ошибки в конспирации? Обычная контрразведывательная работа противника?
— В том-то и дело, что выглядит всё пугающе естественно, — Серов сжал кулаки. — Одному подбросили скомпрометированный микрофильм. Второго взяли на закладке тайника. Третий просто пропал с радаров в Западном Берлине. Случайности бывают, Витя. Но когда горят лучшие кадры научно-технической разведки, моя чуйка воет дурниной. У меня стойкое ощущение, что где-то завелась серьезная гнида. Крот, который сливает списки агентов и нелегалов.
Я промолчал. Интуиция Серова редко давала сбои. Если он чувствовал утечку, значит, в недрах Первого главного управления действительно зреет катастрофа. Но сейчас это была не наша война. Наша война ждала нас здесь, на Урале.
— Вернемся к Романчуку, — я раздавил окурок и придвинул к себе блокнот. — Дима встретился с Петро сегодня утром. Легенду довел.