Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 58

Глава 10

«Время Ч»

Мы стояли на заросшем мелким кустарником холме, с которого открывался панорамный вид на низину. Холодный уральский ветер рвал из рук плотную бумагу топографической карты, расстеленной прямо на мокром капоте моего служебного УАЗа. Края пришлось прижать армейским фонарем и камнем, но сейчас бумага служила лишь вспомогательным ориентиром.

В полутора километрах от нас сквозь серую пелену моросящего дождя проступали контуры «Кедра-14». Ржавые мачты освещения, ряды колючей проволоки и мрачный, давящий силуэт полуразрушенного технического блока.

Я поднял бинокль и передал его Дмитрию.

— Карта картой, Дима, но смотреть будем глазками, — мой голос звучал глухо, едва пробиваясь сквозь шум ветра. — Бери ориентир на вторую вышку, затем триста метров левее, к оврагу. Видишь?

Сталкер припал к окулярам, молча подстраивая резкость.

— Вижу, — наконец коротко бросил он. — Оползень. Грунт поехал, утащил за собой бетонные столбы. Проволока провисла до самой земли.

— Именно. Это наш коридор. Проход выглядит абсолютно естественно. Никаких услужливо перекусанных спиралей Бруно, которые за версту пахнут подставой. Обычное армейское разгильдяйство и эрозия почвы. Патруль проходит этот участок раз в сорок минут, фонарями с вышки туда не добить — слепая зона. Романчук — тертый волк, фальшь он почует мгновенно. А вот в просчет системы безопасности, в эту самую «дырку», он поверит.

Дмитрий опустил бинокль. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась предельная концентрация. Он запоминал местность, впитывал ее.

— Дальше, — я ткнул пальцем сначала в карту, а затем указал рукой на кромку мертвого, почерневшего леса, подступающего к самому периметру. — Мы не поведем его к самому объекту. Это слишком глубоко и непредсказуемо. Задерживать будем на внешнем радиусе, вот в том квадрате. Там земля уже фонит так, что дозиметры трещат.

Я повернулся к сталкеру, глядя ему прямо в глаза.

— Как только вы пройдете овраг, Романчук достанет аппаратуру. Ему нужны образцы. В тот момент, когда он откроет контейнер и начнет снимать грунт — он стопроцентный, задокументированный шпион. В этот момент ты подаешь сигнал — два долгих нажатия тангенты рации в кармане. Группа захвата будет лежать в «зеленке» метрах в тридцати. Возьмем его тепленьким.

Дмитрий задумчиво потер небритый подбородок. Ветер трепал воротник его куртки.

— Грамотно, — кивнул он. — Всё правильно делаешь. Если я потащу этого разведчика через весь периметр, прямо к главному зданию, я стану для него отработанным материалом. Как только я покажу ему тропу и он поймет систему охраны — проводник ему больше не нужен. А свидетели тем более. Он мне там же шею и свернет. А так — интерес у него будет гореть, он будет занят делом на самом старте.

— И всё же, ситуация может выйти из-под контроля, — я сунул руку в глубокий карман своей штормовки. — Романчук — профессионал. Он обыщет тебя. Обычный пистолет или ракетницу он срисует мгновенно.

Я достал из кармана узкий, длинный футляр из темного металла, похожий на массивную перьевую ручку с насечкой. Я накрутил на торец футляра маленькую латунную капсулу с красным ободком.

— Это компактный сигнальный прибор. Спецзаказ. — Я вложил устройство в его жесткую ладонь. — Засунь в рукав, примотай эластичным бинтом к запястью или зажми в кулаке. Если американец пойдет не по плану… Если заподозрит засаду, попытается сменить маршрут или возникнет прямая угроза твоей жизни — не думай. Просто дергай за пусковой шпенек и пускай красную ракету вверх. Мы будем рядом. «Альфа» сработает за секунды. Успеем.

Сталкер молча взял металлический стержень. Взвесил его в руке, проверяя баланс, и кивнул. Он промолчал, но в его прищуренных глазах блеснуло острое, холодное сомнение. Он был солдатом и знал цену обещаниям «успеем». Иногда между жизнью и смертью проходит доля секунды, за которую ни один спецназ мира не преодолеет и пяти метров.

— И последнее, Дима, — мой голос стал предельно жестким.

Я снова указал на мрачный бетонный куб технического блока в центре Зоны.

— Туда соваться нельзя ни при каких обстоятельствах. Там нет мифических мутантов. Там лежит кое-что похуже. Источник колоссального гамма-излучения.

Дмитрий напрягся, подавшись вперед.

— Радиация там такой плотности, что ионизирует воздух, — чеканя слова, пояснил я. — Если вы зайдете в подвал, излучение нанесет удар прямо по центральной нервной системе. Произойдет спазм сосудов. В течение минуты — полный паралич и потеря сознания. Через пять минут — гарантированная смерть от острой лучевой болезни. Твой мозг просто сварится.

Я достал из внутреннего кармана жесткий пластиковый пенал, щелкнул защелкой и извлек серый ребристый шприц-тюбик с желтым колпачком.

— Экспериментальный препарат на базе Б-190. Жидкая форма для моментального усвоения, спецразработка нашего ведомства, — я покрутил тюбик в пальцах. — Мощнейший адреномиметик. Колешь прямо через одежду в бедро. Учти: препарат вызовет мгновенный спазм сосудов. Сердце пойдет на взлет, в глазах может потемнеть — это ткани на время лишатся кислорода. Нам нужна искусственная гипоксия, чтобы радиации было сложнее разрушать клетки.

Я вложил шприц-тюбик в его жесткую ладонь.

— Это твой последний шанс, если выкатитесь прямо на фонящий реактор. Препарат вызовет мгновенный спазм сосудов. Сердце забьется как бешеное, в глазах потемнеет, ткани на время лишатся кислорода — зато радиация их не сожжет. Будет казаться, что поймал инфаркт, но это даст тебе двадцать минут, чтобы не потерять сознание от лучевого удара и уйти живым. Запомнил?

— Укол в бедро. Через одежду. Понял, — Дима спрятал шприц в нагрудный карман, застегнув пуговицу.

Я свернул намокшую карту и убрал ее в планшет.

— Операция назначена через двое суток, — сказал я, глядя на тучи, ползущие над горизонтом. — Ночью с пятницы на субботу. Синоптики обещают сильный штормовой ветер и ливень. Легенда будет идеальной — из-за плохой погоды часть караулов Внутренних войск снимут с внешнего радиуса, оставив только вышки. Романчук мониторит ротацию охраны, он обязательно купится на это окно.

— Я буду готов, — коротко ответил Дмитрий.

Он еще раз бросил взгляд на низину, где в пелене дождя скрывался «Кедр-14», и развернулся к машине.