Страница 31 из 58
— Как реакция? — Серов мгновенно переключился в боевой режим.
— Заглотнул по самые жабры. Американец уверен, что охрану снимут из-за штормового предупреждения. Дима пообещал провести его через промоину у оврага, прямо к подвалам.
— Время «Ч»?
— Завтра ночью. Ждать еще больше суток, — я постучал пальцем по обложке блокнота.
В кабинете повисла долгая, вязкая тишина. Мы оба смотрели друг на друга, и я понимал, что у Серова в голове крутится та же самая мысль, что не давала покоя мне с самого утра.
— Тебе не кажется, Витя, что всё идет слишком гладко? — медленно, разделяя слова, спросил подполковник.
— Кажется, — честно признался я. — Как по нотам. Барыгу устранили, маршрут подготовили, американец поверил в сказку про дыру в заборе. Идеальная оперативная комбинация. А идеальных комбинаций в нашей работе не бывает.
Профессиональная паранойя — лучший друг контрразведчика. Если тебе кажется, что противник послушно идет в расставленный капкан, значит, скорее всего, ты не замечаешь, как сам шагаешь в чужой. Романчук был элитой РУМО. Опытным, хитрым и смертоносно опасным зверем. Ждать от него покорного следования нашему сценарию было глупо.
— Смысла валяться в радиоактивной грязи лишние сутки на первый взгляд нет, — произнес я, вставая. — Но и в тепле и комфорте просто так сидеть не могу, тревожно как-то…
Серов посмотрел на меня. В его уставших глазах загорелся жесткий, холодный огонь охотника.
— Собирай своих. Я поднимаю Альфу, — скомандовал подполковник. — Выдвигайтесь в Зону прямо сейчас.
Решение было принято. Уютная кабинетная тишина осталась в прошлом. До кульминации оставались не сутки, а лишь время, необходимое для того, чтобы добраться до периметра. Игра перешла в активную фазу.
Романтика оперативной работы существует только в кино. Там шпионов берут в ярко освещенных ресторанах, под звон хрустальных бокалов и щелканье затворов фотокамер. В реальности контрразведка — это грязь, сырость, стертые в кровь ноги и бесконечное, выматывающее ожидание, от которого начинает звенеть в ушах.
Мы заходили на позицию глубокой ночью, под аккомпанемент мерзкого, ледяного уральского дождя, который не лил, а словно висел в воздухе густой, пронизывающей до костей взвесью. Нас было трое: я и два офицера из группы «А» Седьмого управления КГБ СССР. Два молчаливых, неестественно широких в плечах парня, чьих имен я не знал — только позывные.
Мы пересекли внешний периметр именно там, где завтра Дмитрий должен был повести Романчука. Промоина у оврага зияла черным провалом. Оползень действительно утащил за собой бетонный столб, и колючая проволока сиротливо болталась в грязи.
Место для засады я выбрал не по карте, а ногами, еще во время рекогносцировки. С точки зрения вражеского разведчика — это была идеальная точка для сбора грунта. Склон оврага обнажал глубокие слои почвы, вода вымывала сюда частицы с территории «Кедра-14», и фонило здесь знатно. Сгребай образцы в контейнер и уходи.
С точки зрения контрразведки место было еще лучше. Буквально в десяти метрах от открытого участка начиналась плотная, непролазная «зеленка» — массивные заросли ивняка и колючего кустарника, сплетенные в сплошную стену. Именно там мы и растворились.
Опытные бойцы действовали с автоматической эффективностью. Ни одного лишнего движения. Быстро и бесшумно подготовили «лежку». Прямо на сырую землю легли толстые туристические коврики из пенополиуретана — карематы, поверх них натянули кусок маскировочной сети, размывающей силуэты.
Я лежал на животе, чувствуя, как влага медленно, но верно пропитывает плотную ткань штормовки. Погода стояла отвратительная. Пасмурная ночь давила на плечи.
Краем глаза я наблюдал за «тяжелыми». По их измазанным маскировочным гримом лицам было прекрасно видно, что они совершенно не в восторге от перспективы лежать в этой сырой яме целые сутки до начала операции. Это была элита, заточенная на взрыв, на молниеносный бросок, на жесткий огневой контакт и рукопашную. Динамика их работы — это секунды, спрессованные в один яростный рывок. Задержание всегда краткосрочно и эпизодично. Всё остальное время — это томительное, высасывающее душу ожидание.
Я видел по их глазам, что им физически тошно валяться в грязи лишние сутки из-за паранойи какого-то оперработника. Но они были солдатами системы. Они прекрасно знали, что означает короткое, железное слово «надо». Если старший опергруппы решил, что засада выставляется за двадцать четыре часа до времени «Ч» — значит, они будут лежать в этой жиже, сливаться с корнями деревьев и не зададут ни единого вопроса. Дисциплина, вбитая на подкорку.
Один из спецназовцев, не издав ни звука, достал из тактического рюкзака армейский термос в брезентовом чехле и кулек обычных подсолнечных семечек.
Это была старая, проверенная снайперская привычка — монотонное лузганье семечек помогало бороться со сном в многочасовых засадах. Но делал он это с поразительным педантизмом. Я с мрачным уважением наблюдал, как огромный, смертоносный боец аккуратно расщелкивал семечку пальцами, отправлял ядро в рот, а шелуху методично, до единой скорлупки, складывал в специальный холщовый мешочек. Никаких плевков на землю. Ни малейшего следа пребывания человека. Лес должен остаться девственно чистым.
Мне же семечки не помогали. В отличие от спокойных, как гранитные изваяния, бойцов «Альфы», меня сжирали внутренние демоны. Череп перебирал тысячи вероятностей, и ни одна из них мне не нравилась.
Курить хотелось до зубного скрежета. Рука рефлекторно тянулась к карману штормовки, где лежала смятая пачка сигарет и коробок спичек. Сигарета сейчас была бы спасением — горький табачный дым успокоил бы истерзанные нервы, помог бы убить тягучее время. Но курить было категорически нельзя. Строжайший запрет. Во влажном воздухе запах табака стелется низом и разносится на километры. Романчук почует его еще на подходе к оврагу и уйдет навсегда. Приходилось терпеть, стискивая зубы до скрежета.
Волнение накатывало ледяными волнами. В голове крутились самые паршивые, негативные расклады.
Вдруг американец не придет? Вдруг его агентурная чуйка сработала в последний момент, и он решил залечь на дно?
Что, если сдадут нервы у Димы? Что, если Романчук уловит фальшь в поведении сталкера и просто сломает ему шею на подходе?