Страница 44 из 69
— Не нукай, а попытайся вникнуть. Допустим, ты можешь заплатить за скорость этими самыми монетами. Набирая высоту, ты их копишь. А когда надо быстро получить скорость — отдаешь. Это потенциал, накопленный твоей машиной. Высоту всегда можно разменять на скорость, а скорость — на высоту. Вот это и есть «энергия», — я говорю немного нескладно, часто повторяя некоторые слова, но, как умею. — А теперь давай рассмотрим пример, — я быстро начертил схему боевой ситуации. — Твоя высота — три километра. Немец ниже. Допустим, на двух тысячах. Ты его атакуешь в пикировании, сохраняя и даже накапливая ту самую «энергию», но ты промахнулся. Не попал в немца. Что будешь делать?
— Уйду в вираж, чтобы снова зайти ему в хвост! — бодро ответил Пахомов.
— То есть, накопленные монетки ты истратишь на вираж? — переспросил я.
— Да!
— И что же ты будешь делать, если немец не станет тебя дожидаться, а сманеврирует и начнет разгоняться со снижением, чтобы оторваться, а затем — контратаковать? Имей ввиду, у него мотор мощнее. Он уходит по прямой, а ты только начал разворачиваться для нового захода.
— Ну, не знаю… — растерялся младший лейтенант.
— Запомни, в бою нужно думать на ход вперед. Ты спикировал, промахнулся, но кто тебе мешает резко уйти вверх, на вертикаль, ведь скорость после пикирования все еще очень высокая, а твоя «копилка» полна!
— Никто… — он, похоже, начал что-то понимать.
— Всегда думай, прежде чем потянуть ручку, — продолжил я. — А теперь еще одна ситуация: ты атакуешь, а враг вдруг пытается резко «оттормозиться», то есть, сбросить скорость и пропустить тебя вперед, под свой прицел. Как ты поступишь?
— Я отверну и начну новый заход!
— И дашь «мессеру» возможность снова набрать скорость? Сколько времени займет у тебя повторный выход на огневое решение?
— Секунд двадцать, — подумав ответил Пахомов. — Ну может тридцать… Не уверен…
— А теперь вспомни, что я говорил про энергию? Однажды ее истратив, ты опустошишь свою копилку. И уже не сможешь ею воспользоваться. Подумай снова. Как правильнее поступить? Повторяю вводную: немец пытается «оттормозиться», и ты вот-вот проскочишь прямо ему под прицел?
Молчит.
— В таком случае тоже иди через вертикаль, горкой, но прежде — осмотрись по сторонам, чтобы другие враги на маневре не срезали. Уходя наверх, ты не проскочишь вперед и снова сохранишь «энергию», а в нужный момент сможешь превратить набранную высоту в скорость, для повторной атаки. Понятно?
— Да… — он ответил неуверенно, но затем вдруг широко улыбнулся, — Странно вы объясняете, товарищ лейтенант, но спасибо, — теперь понятно!
Остальные тоже закивали, а затем вопросы посыпались как горох:
— Товарищ лейтенант, а как вызубрить таблицы дальности стрельбы? Как ни стараюсь мне не запомнить, — это сержант Горюнов. Низенький, полноватый и, как мне показалось, довольно флегматичный.
— А зубрить как раз не нужно, — ответил я. — И даже вредно, товарищ сержант.
— Но как же так? А как же стрелять?
— Надо не зубрить таблицы и формулы, а понимать свой прицел. На самом деле все просто, — я нарисовал сетку прицела ПБП-1, разметил деления и отчертил кольца упреждения — внешнее и внутреннее. — Если вам известны размеры противника, — например размах крыльев «мессера» составляет порядка десяти метров, и при заходе в хвост крылья вражеского самолета полностью умещаются во внешнем кольце, то расстояние до цели составит порядка ста метров, — пояснил я. — А если тот же противник умещается в кольце дважды, то дистанция соответственно будет вдвое больше. Конечно, можно рассчитывать точнее, но в бою важна скорость восприятия и реакция.
— И это все? — удивился сержант.
— Да. Все. Но, конечно, для бомбардировщика расчет будет другим, ведь у него размах крыльев больше. Но приноровитесь быстро.
В общем к концу занятий я взмок, словно только что вернулся из вылета, но глаза у ребят загорелись, а наши разборы ситуаций теперь стали намного короче, — к ним, благодаря простым объяснениям, пришло понимание тех схем, что начерчены на доске. Возможно в ближайшем бою, — а летать на боевые задания они начнут очень скоро, это занятие поможет им выжить?
Вскоре вернулась первая эскадрилья, а вторая взлетела на прикрытие войск.
Радует, что потерь пока нет. Мелкие пробоины и царапины не в счет. Наши, прикрывая переправу, сбили «Юнкерс» и «Хенкель».
Все взволнованы. Делятся друг с другом моментами боя, жестикулируют, ладонями изображая самолеты.
За обедом я подсел к Илье:
— Ну, как слетали?
— Тяжело… — он выглядит усталым, осунувшимся. — «Мессера» борзые. Ходят выше, постоянно клюют оттуда в коротких пикированиях, в виражный бой не ввязываются.
— «Джи вторые»? — поинтересовался я.
— А… кто их знает, — Захаров неопределенно махнул рукой. — Еще не научился различать. Времени нет рассматривать. Мы их шестерку вдвоем с ведомым отбивали. Запарился. Никого не сбил. А ты?
— А я сегодня с молодыми. И еще меня Иверзев запряг стихи писать. Прикидываешь? Говорит, чтобы к вечеру было. Про Сталинград ему подавай.
— А что? — Илья неожиданно заинтересовался, ожил, стряхнул свинцовую усталость. Даже глаза заблестели. — Здорово ведь. Песню сделаем, как в прошлый раз!
— Что серьезно? И ты туда же?
— А то! Ты напиши. А там соберемся, Астафьева с Потапычем позовем, придумаем как сыграть!
Его энтузиазм, честно говоря, меня заразил. Надо будет попробовать. Хотя сложно… Сражение какое… Сколько храбрости, горя, героизма… Как же тут слова подберешь?..
И вдруг в голове как будто щелкнуло. Сами собой сложились несколько строк. Но надо подумать. А лучше записать, может еще и получится…
В общем быть «безлошадным», оставаясь на аэродроме, когда другие в небе, мне совершенно не понравилось. Не по нутру. Хотя не спорю, передышка была нужна. Ребра все еще болят. Но ничего. Справлюсь.
Ближе к вечеру, набросав несколько четверостиший, я пошел к своей «семерке», но Потапыч — он руководит ремонтными работами, — близко к машине меня не подпустил.
— Иди, Андрей, отдыхай. Рук у нас пока и без тебя хватает.
— К утру-то сделаете?
— Сделаем.
Зная его, я не стал настаивать. Пошел в землянку, завалился на койку, думаю.
«Кто же летает на этом 'мессере» с гербом? Неужели действительно — сателлит «Цайта»?
Ну а что? Мгновенный расчет сложных упреждений при стрельбе из крайне неудобных позиций о чем-то да говорит. Бьет из любых положений, без промаха, будто моб!'