Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 69 из 69

Эпилог

При отключенном нейроимплантате устройство обратного переноса не формируется.

Я выгнулся от боли, судорожно пытаясь вдохнуть.

Перед глазами плывут черные пятна. Ничего не вижу… Где же я оказался?

Очень медленно проступили очертания земляных стен, драпированных старыми плащ-палатками.

Я сижу за грубо сколоченным столом. В пальцах зажаты два кругляша, неосмотрительно наложенные один на другой.

— Товарищ лейтенант, пошли ужинать, — в землянку заглянул Сорокин.

Увидев Леху, я невольно вздрогнул, — настолько сильным и ошеломляющим оказалось напряжение момента.

— Ты иди, я догоню… — фраза вырвалась хрипло. — Задремал…

— А, ну ладно.

Меня трясет.

Лишь через несколько минут, немного придя в себя, я сумел кое-как разжать сведенные судорогой пальцы.

Устройства переноса надо разделить, хранить по отдельности и больше никогда не совмещать!..

Так и сделал. Действуя на полном «автомате», я спрятал их в разных углах, — глубоко и надежно, с уверенностью, что никто не найдет. Место приметное. Даже после войны здесь все еще сохранятся следы землянки…

Мысли скачут, как им заблагорассудится. Сердце теперь молотится, как бешеное.

Выйдя на улицу, я окинул взглядом наш полевой аэродром и понял, что тут прошло едва ли несколько минут, с момента, как были совмещены устройства переноса.

Вопросов и мыслей — не счесть.

Чтобы как-то прийти в себя от очередной ошеломляющей коллизии, я не придумал ничего лучшего, кроме как пойти к навесу столовой.

Как оказалось, — там меня ждали с нетерпением.

Ума не приложу, что тут происходит? Почему Потапыч, Захаров и Астафьев широко улыбаются, а Иверзев вдруг подорвался мне навстречу?

— Ну, Скворцов, где ты ходишь? Заждались уже! — начштаба в своем репертуаре.

— А в чем дело, товарищ капитан?

— Как в чем? Ну мы же договорились, что вечером после полетов соберемся. Ребята инструменты принесли. Тебя только ждали.

— Да не договаривались мы! — я действительно не помню такого разговора.

— Скворцов, ты это, общий настрой не ломай! Люди готовились!

Я откровенно растерялся, а Потапыч уже взял в руки гитару и вопросительно приподнял бровь:

— Сейчас, — вижу, что на столе перед ним лежит мятый листок с моими стихами.

Вот же неожиданно… Я ведь не готов!..

— Ну, Андрей?

Вокруг — мои боевые друзья.

Я не стал откашливаться. Не пытался себя на что-то настроить и оттого голос зазвучал хрипло:

…

Дымами истекала Волга…

Горела нефть, чернел мазут…

…

Потапов взял несколько аккордов, а мне вдруг остро вспомнились старшина Мохов, Трофим Доронин и лейтенант Искаков. Стоят перед глазами, будто живые…

…

В разводах соли гимнастерка,

И танки от оврага прут…

…

Астафьев уловил мотив. Вступила его гармонь.

…

К полудню степь мертва от зноя,

В небе стервятники парят.

И «Юнкерсы» с утробным воем,

Винтами месят этот ад…

…

Мой голос окреп. Стал сильнее, словно скорбь ушла, оставляя ярость:

…

Небо разорвано в осколки.

Над переправой дымный чад.

За Волгой нет земли, поскольку,

Под плоскостями — Сталинград.

…

Кто-то встал и зааплодировал, но его тут же угомонили. Захаров, переминавшийся с ноги на ногу, наконец вскинул смычок и тоже вступил. Впервые за последние дни я увидел, что его глаза горят жизнью.

И я продолжил:

…

Их свора, нас всего лишь двое,

Рвемся навстречу черной мгле…

Я атакую, он прикроет…

И комом пламени — к земле…

Еще заход… Держись пехота!

Звенит надсаженный мотор,

А у разваленного ДОТа,

«Юнкерс» пылает, как костер.

…

Ритм музыки внезапно стал чуть медленнее. Это Потапыч. Он как будто знает, о чем пойдет речь, и я не противлюсь, тоже чуть сбавляю темп:

…

Разбит фонарь моей кабины,

Кручусь один в прогорклой мгле,

Но весь свинец сегодня — мимо,

Браток, я помню о тебе…

…

И снова энергичнее, отрывистее:

…

Плоскость в лохмотья, ветер воет,

Я на посадку захожу,

Кто ж завтра-то меня прикроет?

Узнаю, если доживу…

…

Я замолчал. Кажется, сказано все. Больше нет сил петь. Но аккомпанемент не стих, а все, кто был тут, включая командира полка и даже Иверзева, подхватили, нестройно, но искренне:

…

Небо разорвано в осколки.

Над переправой дымный чад.

За Волгой нет земли, поскольку,

Под плоскостями — Сталинград.

Последние аккорды смолкли.

Захаров опустил смычок.

Разгоряченный и взволнованный он подошел ко мне:

— А ведь хорошо получилось, правда⁈

Я кивнул. У самого дыхание в какой-то момент сдавило, особенно когда все подхватили припев хором. Не думал, что Иверзев раздаст это четверостишье и заставит его выучить.

Стало как-то спокойно и уверенно на душе. Я снова здесь, на фронте. С боевыми друзьями. Все остальное сейчас не имеет значения.

В эти минуты мне вдруг подумалось: «Если доживу до победы, то не уеду жить в тихую глубинку. Наверное, не смогу. Скорее всего — сейчас представил это отчетливо, — скорее всего убедившись, что известная история осталась неизменной, я поступлю иначе».

Как именно?

Об этом пока говорить рано.

В темном небе над Сталинградом сверкают рваные, неравномерные вспышки.

Сражение продолжается. До перелома в нем еще далеко, а в уравнении истории теперь появилось несколько опасных переменных…

© Андрей Ливадный

2025–2026 год.

Краснодарский Край.


Понравилась книга?

Поделитесь впечатлением

Скачать книгу в формате:

Поделиться: