Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 46 из 59

Все было хорошо. Внешне — картина идеального мира. Но где-то там, под черепной коробкой, на самом дне моего сознания, ворочался ледяной ком тревоги. Оперативная интуиция Черепа, отточенная годами войны, отказывалась засыпать под звон хрусталя и запах мандаринов.

Нудельман.

Где этот черт?

Контора рыла землю. Денисов задействовал лучшие розыскные ресурсы, перетряхнули все мыслимые контакты, проверили вокзалы, аэропорты, больницы и морги. Человек испарился. Математик, не умевший даже завязать шнурки без напоминания, ушел от КГБ как матерый нелегал.

Как это возможно? И главное — почему он сбежал?

Я смотрел на смеющуюся Лену, на блики новогодней гирлянды, а перед глазами стояла исчерканная мелом доска в подвале ВЦ.

«1982 год. Вероятность техногенного коллапса — 94 процента».

Его прогноз. Его паника.

Я взял со стола мандарин, начал медленно счищать оранжевую шкурку, вдыхая резкий, эфирный запах. Нужно мыслить логически. Эмоции — враг аналитики. Прогноз Нудельмана не бьется. Реактор выведен на мощность. Американский код работает идеально. Катастрофы нет. 1982 год заканчивается через три часа. Никакого «техногенного коллапса».

Значит, сумасшедший гений ошибся.

Я закинул дольку мандарина в рот. Кисло-сладкий сок обжег язык. Да и с чего я вообще взял, что его формула — это истина в последней инстанции? Уравнение Пифагора, Биномы, матрицы личности… Если бы дата рождения действительно жестко определяла судьбу и характер, то тысячи людей, рожденных в один день, были бы абсолютно идентичными клонами. Роботами, идущими по одному и тому же вектору.

Но жизнь сложнее. В ней есть свободная воля. Есть случайности. Есть погрешность, которую не учтет ни одна БЭСМ-6.

Нудельман просто накрутил себя. Увидел в своих выкладках «белый шум», испугался ответственности, испугался того, что игры с атомной энергетикой могут выйти боком, и сломался. Психика не выдержала.

Зря струсил. Сбежал, когда мы были в шаге от абсолютного триумфа.

— Витюш, ты о чем задумался? — Лена мягко коснулась моего плеча. Ее рука была теплой.

— Да так… Вспомнил одного коллегу. Странный человек.

— В новогоднюю ночь надо о будущем думать, а не о коллегах! — улыбнулась она, подливая мне шампанского. — Скоро куранты. Загадывай желание.

Я посмотрел на часы. Без пятнадцати двенадцать. Действительно, хватит. Я выдохнул, прогоняя холодок интуиции. В конце концов, я сделал всё, что мог. Спас Громова-старшего. Запустил реактор. Обеспечил стране технологический рывок.

Сегодня можно просто побыть Виктором Ланцевым. Человеком, у которого есть невеста, будущая семья и праздник.

Телевизор начал транслировать картинку Спасской башни. Зазвучали удары курантов, отмеряющие последние секунды 1982 года.

Мы все встали, держа бокалы.

— С Новым годом! С новым счастьем! — пробасил тесть.

Хрусталь радостно зазвенел. Я выпил до дна, чувствуя, как отпускает напряжение. 1982 год ушел в историю. Мы его пережили. Иллюзия тишины была абсолютной. И в эту секунду я искренне верил, что она будет длиться вечно.