Страница 14 из 63
— У меня игра, — снова говорит он. — Посмотрим, кто как на поле ведет себя.
— И что тебе это даст? — спрашиваю без интереса.
— В сборную же не всех возьмут. Кто-то так и останется ноунеймом.
Киваю, хотя не очень понимаю, о чем он говорит. Если возьмут не всех, то куда пойдут остальные? Не спрашиваю — мне это не особо важно.
— Я с семи лет на поле. Сколько кед до дыр стоптал! — Ярик цокает языком. — Тренер отправил сюда, чтобы поближе к сборной быть. Но конкуренция жесткая, придется не только кроссы, но и ноги стоптать.
Вот зачем мне эта информация? Ещё с нескрываемым хвастовством в голосе. В тот день, когда нервы на пределе.
— А ты чем будешь заниматься после окончания института? — не унимается он.
— У отца своя сеть фитнес-центров, пойду к нему работать.
Иногда мне кажется, что зависть имеет запах. Не очень приятный, холодный, липкий.
— Зачем тебе учиться, отец наверняка и так возьмет?
Как же заставить его замолчать? Неужели он не видит, что я не в настроении разговаривать?
— Он не берет по блату, даже родную дочь.
И это почти правда. Отец так дорожит собственным бизнесом, что к поиску персонала относится очень серьезно. Без образования и опыта даже рассматривать кандидатуру не будет. Поэтому все должно быть честно — я приду в его компанию на общих основаниях. Кстати, нет гарантии, что он возьмет меня на работу. Есть вероятность, что и не узнает меня, когда я приду на собеседование.
Ухмыляюсь собственной мысли. Сразу вспоминаю, как пару лет назад он при гостях сказал, что у меня серые глаза, как у него. Посмеялся потом, выдав это за шутку. Но на самом деле было не смешно — родной отец не знает, какого цвета глаза у его единственной дочери.
Ярик продолжает бухтеть рядом со мной, рассказывая о великих планах. Амбиций у него вагон и маленькая тележка, гордости за свои достижения — ещё больше.
Наконец, звенит звонок, и я, быстро закинув вещи в сумку, ухожу в туалет, чтобы снова не слушать интересные истории от Ярика. Поправляю макияж, расчесываю волосы, и за пять минут до начала второй пары выхожу. Иду к лестнице, пробираясь сквозь толпу студентов. Нога ещё побаливает, и я аккуратно спускаюсь по ступеням.
Но этот день решает доконать меня окончательно. Нога неудачно перешагивает ступеньку, каблук скользит по бетону, и щиколотка уходит в сторону. Раздается хруст, и я одновременно молюсь, чтобы это был не сустав, и готовлюсь упасть лицом на пол. Взвизгиваю, пытаюсь ухватиться за воздух, второй рукой за перилу, но она оказывается слишком далеко.
Рядом проходят студенты, не замечая, что я почти позорно грохнулась на жесткие ступени, но тут мое тело врезается в кого-то. Я машинально цепляюсь в плечи, а на мою поясницу ложится ладонь. Пытаюсь сообразить, но голова словно отключилась. Только чувствую, что меня поднимают в воздух и легко, как пушинку, ставят на пол лестничного пролета.
— Проклятье, — тихо ругаюсь я и поднимаю взгляд на своего спасителя.
Зеленые взволнованные глаза смотрят сначала на меня, потом на сломанный каблук.
— Грёбаный день, — снова ругаюсь. — Вова, спасибо.
— Что случилось? — спрашивает он, будто ему и правда интересно.
— Да не с той ноги встала. Судя по всему, с той, которую чуть не сломала.
— Идти можешь?
Я поднимаю ногу и показываю почти оторванный каблук.
— Ну как бы не знаю…
— Не проблема, — бодро отвечает Вова. — Держись за меня, спасем твой каблук.
Не спрашивая разрешения, он подхватывает меня за талию, и мне приходится закинуть руку ему на плечо. Смущение сковывает меня, но он беспощаден. Почти тащит меня вниз, а я уже и дышать не могу. Его хватка сильная, но не болезненная.
Я бы могла снять туфли, но почему-то эта здравая мысль приходит ко мне в тот момент, когда он уже стаскивает меня с лестницы и ставит возле окна.
— Жди здесь! — говорит он, смотрит по сторонам и ныряет в кабинет.
Покорно замираю у окна, ещё ощущая тепло чужой руки. Странное чувство неловкости и стыда накрывает меня с головой. Я уже готова сбежать от позора, но тут Вова появляется снова. Подходит ко мне и стаскивает с меня туфлю. Я успеваю только открыть рот, чтобы сказать, что могу сама.
В его руке виднеется тюбик с клеем, и он наносит несколько капель на подошву.
— Клей? Откуда? — спрашиваю глупость, потому что мозг словно взбили миксером.
— Стырил, — спокойно говорит он и прижимает каблук. Поднимает взгляд и быстро добавляет: — Я верну.
И смотрит такими честными глазами, что мне становится смешно. Губы дрожат в попытке засмеяться, и с трудом удается сдержать себя.
— Готово, — говорит Вова и надевает мне туфлю обратно, как Золушке.
Его это вообще не смущает. Он этим каждый день занимается что ли?
— Ходи аккуратно, может отвалиться, — предупреждает он. — Ноги береги.
Я пытаюсь выдавить благодарность, но удается только кивнуть. Он слегка улыбается мне и уходит возвращать украденный клей на место. А я, пока он в кабинете, просто ухожу. Не понимая от чего, но хочется сбежать.