Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 67 из 71

Глаыа 49

Год пролетел, как лист, подхваченный ветром.

Я стояла на балконе нашей спальни и смотрела на Логово, которое раскинулось передо мной, как живой организм. Оно дышало — я видела, как над крышами поднимается дым из труб, как воины сменяют друг друга на стенах, как дети бегают по улицам, играя в пятнашки. Всё это было моим. Я больше не была чужой, не была гостьей. Я была частью этого мира, частью его крови, его дыхания.

Год назад я стояла здесь же, держа на руках новорождённого Люта, и смотрела в ту же сторону. Тогда ощущала страх и надежду, смешанные в одно. Теперь я чувствовала только спокойствие — глубокое, тёплое, как вода в горном озере.

За спиной послышались шаги. Я не обернулась — узнала этот звук. Ивар подошёл ко мне и встал рядом, положив руку на мою талию.

— Ты смотришь на Логово, — сказал он. — Каждый день ты смотришь на него так, будто видишь впервые.

— Потому что каждый день оно меняется, — ответила я. — Сегодня оно другое. Вчера было другим. Завтра будет другим.

— Ты говоришь как мудрая женщина.

— Я учусь у тебя.

Он улыбнулся и поцеловал меня в висок. Я чувствовала, как его тёплое дыхание касается моей кожи, и внутри меня разливалось то самое чувство, которое я называла домом.

— Где Лют? — спросила я.

— Внизу, с Анной. Они играют в саду.

Я улыбнулась. Анна стала частой гостьей в нашем доме. Она не перестала быть невестой, но когда Ивар объявил меня своей женой, она приняла это с удивительной лёгкостью. Она не завидовала, не злилась — она просто приняла. И теперь она часто навещала нас, принося с собой подарки для Люта и свежие новости из дальних кланов.

— У неё есть кто-то? — спросила я.

— Кажется, она смотрит на одного из воинов Глеба, — ответил Ивар. — Но она не говорит об этом вслух.

— Она ждёт правильного момента.

— Как и ты когда-то, — сказал он, и в его голосе послышалась улыбка.

Я повернулась к нему и посмотрела в его серые глаза. Они были такими же, как в день нашей первой встречи — глубокими, внимательными, полными силы. Теперь в них было что-то ещё. Мягкость. Тепло. Любовь.

— Я не ждала, — сказала. — Я просто играла.

— И я слушал.

Мы спустились в сад. Солнце уже поднялось высоко, и его лучи золотили листву, превращая сад в волшебный лес. В центре, на лужайке, сидела Анна, а рядом с ней ползал по траве маленький Лют.

Он был удивительным ребёнком. В свои одиннадцать месяцев он уже уверенно стоял на ножках, держась за руки или за край скамьи. Его волосы были тёмными, как у меня, но глаза — серые, как у отца. Он смотрел на мир с любопытством, которое не угасало ни на минуту. Каждый лист, каждый жук, каждая травинка были для него открытием.

Когда мы подошли, Лют поднял голову и увидел нас. Его лицо озарилось улыбкой — той самой, которая могла растопить любое сердце.

— Ма-ма! — сказал он, и его голос прозвучал как колокольчик.

Я опустилась на колени и протянула руки. Он радостно зашагал ко мне, неуверенно, но настойчиво, и через несколько шагов упал в мои объятия.

— Привет, мой маленький, — сказала я, прижимая его к себе. Он пах молоком и солнцем, и я закрыла глаза, впитывая это ощущение.

— Он сегодня очень активный, — сказала Анна, вставая и отряхивая платье. — Мы пытались считать листья на дереве, но он решил, что лучше считать жуков.

— Он унаследовал мою страсть к порядку, — усмехнулся Ивар.

— Или мою страсть к хаосу, — ответила я.

Анна рассмеялась — звонко, искренне. Она выглядела счастливой, и я была рада видеть её такой.

— Я принесла ему новую игрушку, — сказала она, доставая из кармана маленькую деревянную лошадку. — Резная, из старого дуба. Мой отец прислал её из Степных земель.

Лют с восторгом схватил лошадку и начал рассматривать её, вертя в руках, как будто пытался понять, как она устроена.

— Спасибо, Анна, — сказала я.

— Я же его тётя, — ответила она. — У тёти есть обязанности.

Мы провели остаток утра в саду. Анна рассказывала новости о других кланах, о том, как Совет обсуждал новые законы, о том, как старейшины начали уважать Ингу не просто как жену альфы, но как самостоятельную фигуру. Ивар слушал, иногда комментировал, а я играла с Лютом, учила его хлопать в ладоши, показывала ему, как листья падают с деревьев.

— Он рано начнёт говорить, — заметила Анна, глядя на Люта. — Он уже пытается произносить слова.

— Он говорит «ма-ма», «па-па» и «дай», — сказала я. — Это пока что его словарный запас.

— Этого достаточно, чтобы управлять миром, — улыбнулась Анна.

После обеда Анна ушла, оставляя нас втроём. Я взяла Люта на руки и понесла в поместье. Ивар шёл рядом, держа меня за руку.

— У тебя есть планы на вечер? — спросил он.

— А что?

— Я подумал, что мы могли бы устроить небольшой концерт. На крыше. Ты, я и Лют. Последний раз ты играла там месяц назад, и мне кажется, Логово скучает по твоей музыке.

Я остановилась и посмотрела на него. В его глазах я видела то же, что и в первую ночь, когда он пришёл ко мне в сад под луной. Он не просил — он предлагал. И это предложение было подарком.

— Хорошо, — сказала я. — Сегодня вечером. После того как Лют уснёт.

— Тогда я подготовлю рояль.

— Ты всё ещё помнишь, где он стоит?

— Я помню всё, что связано с тобой, — ответил он.

Я почувствовала, как мои щёки теплеют. Даже после года брака его слова смущали меня, как в первый день.

* * *

Мы провели день в уютной, ленивой суете. Я кормила Люта, купала его, укладывала спать. Он заснул быстро, убаюканный пением и колыбельной, которую я пела ему каждый вечер. Когда он затих, зашла в его комнату и поцеловала в лоб.

— Сладких снов, мой волчонок, — прошептала я.

Ивар ждал меня в холле. Он был уже одет в лёгкую светлую рубашку, и его лицо светилось предвкушением.

— Рояль уже на крыше, — сказал он. — Слуги помогли поднять его.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен, когда дело касается твоей музыки.

Мы поднялись на крышу. Ночь была ясной, безоблачной, и луна висела над нами, как огромный серебряный шар. Логово затихало — огни в окнах гасли один за другим, и только звёзды сияли над головой, как рассыпанные алмазы.

Рояль стоял на крыше, его чёрная блестящая поверхность отражала лунный свет. Я подошла к нему, провела пальцами по клавишам — они были тёплыми, как будто сам воздух согревал их.

— Ты хочешь, чтобы я играла сейчас?

— Я хочу, чтобы ты играла для Логова, — сказал Ивар. — Для всех, кто спит. Для тех, кто ждал твоего голоса.