Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 62 из 71

Ивар посмотрел на дверь, затем снова на меня. Его лицо было серьёзным, но в глазах не было страха.

— Это был не сон? — спросил он.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Я не знаю, была ли она настоящей или просто моим страхом.

Он обнял меня, прижимая к себе так крепко, что я чувствовала, как бьётся его сердце через рубашку.

— Лера не сможет приблизиться к Логову, — сказал он. — Я усилил охрану. Поставил магические барьеры. Даже если она попытается, она не пройдёт. Ты в безопасности. Наш ребёнок в безопасности.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его слова успокаивают меня. Но внутри меня всё ещё жил страх. Он не ушёл — он просто затаился, как зверь, который ждёт, когда я ослаблю бдительность.

* * *

После той ночи я стала хуже спать.

Каждую ночь, когда Логово погружалось в тишину, я лежала в темноте и слушала шаги. Боялась закрывать глаза, потому что знала, что она может появиться снова. Я боялась просыпаться, потому что боялась, что однажды утром открою глаза и увижу, что ребёнка нет.

Ивар знал об этом. Он не говорил мне, что я должна перестать бояться. Он просто оставался со мной. Он держал меня за руку, пока я пыталась уснуть, и гладил мои волосы, когда я вздрагивала от кошмаров.

Однажды ночью мне приснился особенно яркий сон.

Я стояла на поляне, той самой, где я обернулась впервые. Вокруг меня был лес, но он был мёртвым — деревья стояли сухие, без листьев, и небо было серым, как пепел. Я держала на руках ребёнка — маленького, закутанного в белое одеяло, и чувствовала, как он бьётся в моих руках, как его сердце отчаянно борется за жизнь.

А затем из-за деревьев появилась Лера. Она была огромной, как тень, её глаза горели жёлтым огнём, и она улыбалась, и в её улыбке было столько злобы, что я почувствовала, как моё сердце останавливается.

— Отдай мне его, — сказала она. — Он не твой. Он никогда не был твоим.

Я попыталась убежать, но мои ноги не двигались. Я хотела закричать, но мой голос застрял в горле. Лера протянула руку, и ребёнок начал выскальзывать из моих рук, как песок сквозь пальцы.

— Нет! — закричала я, но мой крик был беззвучным.

Я проснулась в холодном поту, с криком, срывающимся с губ. Ивар уже сидел рядом, его руки держали меня за плечи, и его голос был тихим, но твёрдым.

— Тише, — сказал он. — Я здесь. Это был просто сон. Я здесь.

Я прижалась к нему, чувствуя, как моё тело дрожит, как слёзы текут по лицу.

— Она забирала его, — прошептала я. — Она забирала его, а я не могла его удержать.

Ивар обнял меня и прижал к себе.

— Она не заберёт его, — сказал он. — Никогда. Я не позволю. Ты слышишь меня? Никогда.

Я кивнула, чувствуя, как его слова оседают в моей груди. Но страх не ушёл. Он просто затих, как зверь, который ждёт новой добычи.

Мы не спали до самого утра. Ивар держал меня в своих объятиях, и я слушала, как бьётся его сердце. Оно было сильным и ровным, как барабанный бой, как его ритм постепенно успокаивает мой собственный.

— Почему она приходит ко мне? — спросила я тихо. — Почему она не оставляет меня в покое?

— Потому что она проиграла, — ответил Ивар. — А проигравшие часто возвращаются в своих фантазиях. Они не могут смириться с поражением.

— Но она не просто возвращается в моих фантазиях, — сказала я. — Она проникает в мои сны. Я чувствую её так же ясно, как если бы она стояла передо мной.

Ивар замолчал на мгновение, затем поцеловал меня в лоб.

— Тогда мы должны сделать так, чтобы она больше не могла проникать к тебе, — сказал он. — Я усилю магическую защиту вокруг твоей комнаты. Я поставлю обереги, которые не пропустят её даже в твоих снах.

— Ты умеешь это делать?

— Я альфа, — сказал он, улыбаясь. — Я умею больше, чем ты думаешь.

На следующее утро Ивар действительно привёл в нашу комнату старую знахарку — не Морну, а другую, с седыми волосами и глазами, которые, казалось, видели сквозь стены. Она долго ходила по комнате, напевая что-то древнее, и окуривала углы дымом каких-то трав, которые пахли сладко и горько одновременно.

— Теперь она не сможет проникнуть в твои сны, — сказала знахарка, когда закончила. — Но ты сама должна быть сильной. Страх — это дверь. Если ты боишься, ты открываешь её сама. А если ты не боишься — дверь остаётся закрытой.

Я кивнула, но внутри меня всё ещё было беспокойство. Я знала, что страх не исчезает по приказу. Он уходит только тогда, когда ты перестаёшь его кормить.

После этого я решила, что больше не буду позволять Лере управлять моими снами. Я начала практиковать дыхание перед сном — медленные вдохи и выдохи, которые помогали мне успокаивать разум. Слушала голос Ивара, его сердцебиение, и я училась доверять тому, что он говорил.

Постепенно кошмары стали реже. Я всё ещё просыпалась иногда, но уже не в панике. Как мой страх отступает, уступая место чему-то другому — нежности, надежде, предвкушению.

Я начала разговаривать с ребёнком.

Каждый вечер, когда я ложилась спать, я клала руку на живот и говорила ему о том, что произошло за день. Рассказывала ему о саде, о птицах, о том, как солнце садится за стенами Логова. Пела ему колыбельные — те самые, что когда-то пела мне моя мать. Я не знала, слышит ли он меня, но мне казалось, что он слушает. Его движения становились мягче, как будто он тоже учился доверять мне.

Однажды вечером, когда я пела, почувствовала, как он толкнулся в ответ — слабо, но отчётливо. Я замерла, прижимая руку к животу. Затем он толкнулся снова, уже сильнее, и я улыбнулась, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Ты слышишь меня, — прошептала. — Ты чувствуешь меня.

Ивар, который сидел в углу и слушал мою песню, подошёл ко мне и тоже положил руку на мой живот. Мы стояли так, чувствуя, как внутри меня бьётся новая жизнь, и я знала, что с этого момента всё будет по-другому.

Я больше не боялась Леры. Боялась только одного — что не смогу быть достаточно хорошей матерью для этого малыша.

Но когда я смотрела на Ивара, на его руки, лежащие на моём животе, на его глаза, полные надежды, я чувствовала, что смогу. Что мы сможем. Что Логово станет домом не только для нас, но и для него.

Я улыбнулась и положила свою руку поверх его руки.

— Мы справимся, — сказала я. — Мы справимся, маленький.

Ивар наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Мы уже справляемся, — сказал он.

Ночь была тихой, и впервые за долгое время я спала без снов.