Страница 12 из 71
Глава 9
Весь остаток дня я провела в странном, пьянящем тумане.
Я не могла сосредоточиться на репетиции. Пальцы касались клавиш, но ноты разлетались, как осенние листья, не складываясь в мелодию. Тёма шутил, что я «витаю в облаках». Вадим хмурился, но молчал. Сергей пытался поднять настроение, рассказывая анекдоты, но я слышала его голос так, будто он доносился из-под воды.
В голове крутился только один образ: он стоит у рояля, его серые глаза смотрят на меня, и его голос произносит: «Ты в безопасности, пока играешь для меня».
Я не знала, верить ли ему. Альфа Теней, убийца моего клана, говорил мне о безопасности. Это звучало как насмешка. Но в его глазах не было лжи. Там была только усталость и что-то ещё — что-то, что я боялась называть вслух.
Когда репетиция закончилась, я поднялась в свою комнату и закрыла дверь. За окном уже темнело. Логово погружалось в ночь, и вместе с ним затихали голоса. Невесты разошлись по своим покоям, слуги погасили свечи в коридорах. Только где-то вдалеке, за стенами поместья, выл волк — тоскливо, протяжно, как будто оплакивал что-то.
Я не зажигала свет. Села на кровать, обхватив колени руками, и смотрела в окно. Луна поднималась над садом, огромная, серебряная, заливая всё вокруг призрачным светом. Деревья отбрасывали длинные тени, и они казались живыми, шевелящимися в ночном бризе.
Я не могла уснуть. Я перебирала в голове слова Ивара, его взгляд, его близость. Я вспоминала запах мыла и дыма, который исходил от него. Я чувствовала этот запах даже сейчас, в своей комнате — или мне только казалось?
Часы тянулись бесконечно. Я лежала на кровати, глядя в потолок, и слушала тишину. Но тишина не была пустой. В ней жили звуки: скрип половиц, шёпот ветра, далёкое уханье совы. И среди этих звуков я услышала шаги.
Сначала я не придала им значения. Мало ли кто ходит ночью по коридорам Логова? Но шаги становились ближе. Они остановились прямо под моим окном.
Я замерла. Сердце пропустило удар.
Я медленно приподнялась на локтях и выглянула в окно, раздвинув занавеску пальцем.
Внизу, в саду, стоял он.
Ивар был в одной расстёгнутой белой рубашке, рукава всё ещё были закатаны, обнажая руки, покрытые сетью старых шрамов. Он стоял неподвижно, подняв лицо к луне, и его седые волосы серебрились в лунном свете, делая его похожим на статую — древнюю, высеченную из камня. Он не двигался. Он просто смотрел на небо, и его лицо было спокойным, почти умиротворённым.
Я не знала, что он делает здесь, в это время, под моим окном. Может быть, он вышел подышать воздухом. Может быть, он просто любил гулять ночью. Но что-то в его позе говорило мне, что он не случайно оказался именно здесь.
Я смотрела на него, затаив дыхание. Ветер шевелил его волосы, играл с полами рубашки. Он стоял так, будто не чувствовал холода, будто ночная прохлада была для него родной стихией.
А затем он медленно повернул голову.
Его взгляд поднялся к моему окну.
Наши глаза встретились.
Мир замер. Я почувствовала, как воздух в комнате сгустился, как время остановилось. Его глаза — серые, холодные, но в этот момент они не были ледяными. В них была такая глубина, что я почувствовала себя маленькой, как песчинка, затерянная в бескрайнем океане. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь — не только мою блузку, не только моё лицо, но и мою душу, мои страхи, мою запертую клетку, в которой спал зверь.
Я не могла отвести взгляд. Мои пальцы вцепились в занавеску, ноги приросли к полу. Я чувствовала, как моё сердце бьётся где-то в горле, как кровь стучит в висках.
Он не улыбнулся. Он не кивнул. Он просто смотрел. И в этом взгляде было так много слов, которые не были произнесены, что у меня закружилась голова.
Прошла секунда. Может быть, две. Затем он медленно поднял руку — ту самую, со шрамом на запястье — и провёл ею по воздуху, как будто касался невидимой стены между нами. Жест был странным, почти нежным, и я не поняла, что он означает.
Но в моей груди что-то отозвалось.
Мой спящий волк не рычал. Он не скулил. Он просто открыл глаза и посмотрел на Ивара вместе со мной.
Я сделала шаг назад, не в силах выдержать больше. Штора выскользнула из моих пальцев и упала, скрывая сад и его фигуру. Я отступила ещё на шаг, пока не упёрлась спиной в дверь.
Сердце колотилось так сильно, что я слышала его даже в ушах.
Я стояла неподвижно, прижавшись спиной к холодному дереву, и пыталась отдышаться. Комната казалась душной, хотя окно было приоткрыто. Я чувствовала его запах — нет, не в воздухе, а в своей памяти. Он всё ещё стоял перед моими глазами, его фигура, освещённая луной, его рука, поднятая в молчаливом жесте.
Что это было? Он хотел меня предупредить? Пригласить? Или просто смотрел, потому что я была единственной, кто не спал в этом огромном доме?
Я не знала. Но я знала, что больше не смогу притворяться, что ничего не чувствую.
Я подошла к окну, но не раздвинула штору. Я прижалась лбом к холодному стеклу, глядя в щель, где виднелся сад. Он был пуст. Ивар ушёл. На траве остались только две полосы — следы от его ботинок, которые уже начинали исчезать в предрассветном тумане.
Я простояла так несколько минут, глядя в пустой сад. Ночь тянулась бесконечно, и где-то вдалеке снова завыл волк — но на этот раз его вой звучал иначе. Он был ближе, настойчивее.
Я не знала, что это значит. Но я чувствовала, что эта ночь изменила что-то внутри меня.
Я вернулась в кровать, но сон не шёл. Я лежала в темноте, глядя в потолок, и чувствовала, как медленно, капля за каплей, моя клетка начинает раскрываться. Спящий волк уже не спал. Он ждал — ждал сигнала, ждал, когда я перестану бояться.
Я закрыла глаза и прошептала в тишину:
— Завтра. Завтра я решу.
Но даже тогда я знала, что решение уже принято. Я не могла больше бежать от того, что чувствовала.
И завтра, за музыкальным вечером, я сыграю для него так, что он не сможет отвести взгляд.