Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 63 из 156

Даша была знакома с Дуровым, поскольку однажды брала у него интервью для «Студня». Ей понравился «горделивый профиль», а также лишенное, по ее мнению, предубеждений восприятие мира. Когда случился скандал с «фашистом»-модератором, она составила письмо в стиле «Петренчук подрывает нравственность», заручилась поддержкой декана, после чего встретилась с Дуровым. Тот внимательно выслушал ее: эффектная девушка вместо надоевшего хулигана. Очень, очень вовремя она пришла. Весьма гладкий, не подкопаться, повод убрать Петренчука. Дуров взял у Даши письмо.

Вскоре Петренчук читал мейл от консильери в духе: «Прости, мне не нравится вмешательство властей, но придется тебя отставить. Тебе не следовало попадать в такую историю. А теперь сам понимаешь…»

Биться за власть после столь сердечного объяснения Петренчук не стал. Спустя четыре года, на вечере выпускников истфака, он увидит Дурова, по-прежнему в черном. Согласно рассказу Петренчука, тот пришел с Дашей и, обнимая ее, высокомерно кому-то растолковывал про бешено растущую «ВКонтакте». Так или иначе, Макс тогда напился с горя.

Дуров писал на форуме все реже и только в дискуссионных темах и закрытых группах или вмешивался в конфликты. Он переводил свой стиль мышления в тексты: полное отсутствие иллюзий, иногда юмор (нарочито «тупой-еще-тупее»), лапидарность и, главное, поворот мысли – никаких банальностей и стереотипов.

Тогда, в 2004 году, трафик измерялся тысячами посетителей в день. Перекопский вспоминал семейные разговоры у Дуровых. Заглянув в счетчик посетителей, мать комментировала: «Павлуша, сегодня что-то очень мало». Дуров раздражался: «Замолчи, пожалуйста, не мешай».

Когда форум поражала бацилла занудства, Дуров разогревал его репликами выдуманных персонажей: «Очень сочные виртуалы были, в их реальность верили: антифеминистка, гомофоб, сталинист. Я отстаивал их точку зрения. —

[7]

[Данный фрагмент удален в соответствии с законодательством РФ.]

.

В то, что это реальные люди, форумчане верили, объявляли им священные войны, жаловались на них создателю. А дальше костер горел сам: врукопашную сходились фанаты альтернативных концепций а-ля Анатолий Фоменко, а также тролли с другими перверсиями.

Форум получал предложения о рекламе, но Дуров не ставил ее, держа слово, данное на плакате:

ad-free

. На жизнь он зарабатывал, рисуя сайты.

Cтуденты оживлялись к сессии. Дурова выбрали командиром взвода на военной кафедре, его отделение штудировало вооружение США. В истории Штатов его интересовали масоны, сыгравшие важную роль в создании ценностей, объединивших американцев как нацию.

Три года подряд он получал Потанинскую стипендию, побеждая в многочасовой игре на выявление лидерских качеств. Со всего университета приглашали тех, кто не только умен, но и способен вести за собой, и сталкивали в одной комнате, дав задание. Смысл – понять по групповой динамике, кто лидер в среде лидеров. Испытание проходили единицы, и «потанинкой» гордились, как мало чем гордятся на филфаке.

В июне 2011 года я заглянул на лекцию потанинского стипендиата Юры Лифшица. Вообразите невысокого, худого и чрезвычайно энергичного громкоговорящего Гарри Поттера, который променял математику высочайшего уровня на позицию в Yahoo и затем вернулся в Россию заниматься образованием и бизнес-инкубаторами. Это Лифшиц.

Лекция была про корпоративную культуру, но оратор взял шире и полтора часа держал аудиторию соображениями, как делать карьеру и строить великие компании. Когда в конце его спросили, почему он бесплатно делится ценными сведениями, Лифшиц хмыкнул: «Из эгоистических соображений. Во-первых, формулируя мысли вслух, я начинаю лучше их понимать. Во-вторых, я верю, что, когда люди делятся друг с другом знаниями, они улучшают качество социальной системы в целом. Экономика дарения выгодна всем, потому что к тому, кто дарит, выгода возвращается».

На потанинском отборе состязались ораторы такого уровня. Но Дуров отличался даже от них – и выигрывал. Лифшиц вспоминал, что тотем говорил негромко, но, когда открывал рот, все замолкали. Дело было не в какой-то особенной мудрости, а в трезвости и доходчивости: «Паша был взрослее и взвешеннее нас. Когда он выходил из комнаты, становилось легче говорить, и я снова чувствовал себя лидером».

Так тролль с первой парты превратился в небожителя, который иногда спускается к народу. Дуров не был в оппозиции к университетской власти, он создал параллельную ей структуру, но при этом всегда поддерживал хорошие отношения с деканатом. Выступал на ученом совете, рекламировал мероприятия. Когда понадобилось выставить кого-то из студактива поболтать на телевидении о «Единой России», он не отказался и порезонерствовал. На военной кафедре студентов просили указать в анкете любимого политика, и комвзвода начертал: «Путин» (позже оправдывался, что хотел вписать Рузвельта, но счел такой вариант непатриотичным).

«Я никогда не списывал, – вспоминал брат Николай. – А Павел всегда списывал и не терзался. Им на военкафедре сказали, что списывать можно, это как военная хитрость, но если поймают – двойка». Он подумал немного, будто сопоставляя какие-то события, и начал оправдывать брата: «Павел – филолог, там много материала, от которого если не фанатеешь, то запомнить нереально. А мне надо было утверждения учить, теоремы».

«Дуров всегда хотел быть известным, чтобы его все знали, он тщеславный, хотел власти над умами, – перечислял Перекопский. – Всегда выпендривался. Его мотивы – смесь тщеславия и благородства».

Сам Перекопский горел идеей открыть свое дело – статуса консильери ему было недостаточно. Уже на третьем курсе он убедился, что определяющее значение имеет идея: «Только на халяве и делаются большие деньги. На гениальных идеях, где не требуется много работать, а надо только немного пошевелить головой».

Для начала Перекопский открыл курсы английского, где преподавали носители языка. Стартовый капитал он взял у отца своей девушки, нефтяника, – 2000 долларов, чтобы снять помещение. На мебель потратился сам. Курсы раскрутились так, что иногда не хватало учителей. Когда слетел один из знакомцев по бару «Идиот», выручил Дуров: втолковал двум девицам грамматику, да так, что те требовали «еще того мальчика».