Страница 64 из 156
Затем приятельница из финской юридической компании попросила Перекопского найти ей практикантов. Тот нашел и получил заказ еще на несколько позиций. Вскоре у него образовалось бойкое кадровое агентство. Сидевший в жюри конкурса Перекопский подбивал мафию открыть магазин в интернете, но Дуров скривился. Торговля не для людей в черном; они про новую нервную систему человечества.
Мама Павла испекла торт на его день рождения, и он собрал друзей в буфете. Это походило на собрание масонской ложи. Действо разворачивалось по сложившемуся ритуалу: Дуров доставал из чемоданчика апельсин, чистил его и раздавал дольки приближенным в порядке их значимости. Своей тогдашней девушке Александре Владимировой, Перекопскому, Равдоникасу. За апельсином последовал торт, и после славословий трапеза завершилась.
Вечером в квартире Перекопского на Сенной снималось другое кино. На диване сидели победительницы конкурса красоты, и хозяин втирал им, какое блестящее будущее их ждет. Один из участников тусовки вспоминал, как Перекопский невзначай перечислял свои успехи: ищу недвижимость тайскому премьер-министру, подбираю один дом, второй – а тому не нравится! Равдоникас заперся в ванной с одной из форумчанок и, видимо, давал урок риторики. Дуров молча пил апельсиновый сок.
Гоп-компания осталась ночевать, а тотем и его девушка встали и покинули квартиру.
Заканчивался последний курс, spbgu.org жил своей жизнью. Поколение юзеров, не знавших архитектора лично, считало его едва не привидением. Иногда против власти тотема создавали коалиции, писали воззвания к народу против верховного модератора, но Дуров или не обращал внимания, или отщелкивал оппозиционеров парой реплик.
Что действительно его волновало – как менять форум. Идея социальной сети, где люди выступают под настоящими именами, еще не материализовалась, и он сам о ней не думал, хотя интуитивно вводил все больше социальных опций.
У каждого пользователя был профиль с датой рождения и списком увлечений, нечто вроде стены, где можно написать отзыв о нем, также можно было написать заметку (это любил делать Равдоникас, печатавший стихи и рассказы), создать фотоальбом и открыть его для других, выбрав уровень приватности. Сотни юзеров поставили маркеры, отмечающие их дома на виртуальной карте Петербурга, которую тотему помог написать физик Кузнецов, он же Кузя. Дуров отметил на ней свой дом рядом с аэродромом, где нынче царствовали торговцы в нагромождении стекла и бетона.
Однажды утром он и Перекопский зашли в аудиторию, сели за парту и выложили ноутбуки – неуклюжие, похожие на станцию управления полетами или режиссерский пульт. Группа ходила со справочниками и бумажными словарями, а у них стояла программа Lingvo. Правила разрешали иметь при себе мини-компьютеры, но пользоваться ими запрещалось. Начинался госэкзамен «английский письменный».
Надзирала за их потоком недавно начавшая преподавать аспирантка. «Не очень симпатичная», – заметил Перекопский. Аспирантка нервничала и принялась терроризировать Дурова: «Уберите компьютер». Отличники проигнорировали, их ноуты были захлопнуты. «Вы слышите? Убирайте компьютеры». «Они же выключены», – отозвался Дуров. И тогда надзирательница допустила ошибку…
В тусовке вокруг было принято обращаться на «вы», а «ты» включать лишь с близкими друзьями. Как говорил Равдоникас, высшая степень близости – когда, перейдя с «вы» на «ты», через какое-то время опять начинаешь употреблять «вы». Как бы это высшая форма признательности, когда человеку не нужно подчеркивать, что он твой друг. А вот посторонним, которые «тыкали», давали понять, что так обращаться не следует.
– Убери компьютер и не выпендривайся!
Дуров заглянул в глаза надсмотрщице и негромко произнес:
– Заткнись, дура, мы пять лет учились, а ты нам мешаешь, коза закомплексованная.
Перекопский поспешил добавить что-то более учтивое, но поезд ушел. Аспирантка взбешенно простучала каблуками в деканат. Сдавшим на отлично компаньонам влепили неуды.
Холодея от жажды мести, они сели в буфете и набросали план расследования: кто такая, каковы слабые места в позиции деканата. Забросили удочки на форуме. Доброжелатели подсказали, куда копать, и из третьих рук они получили информацию, что в ходе экзамена аспирантка якобы должна была помочь остолопам с платного отделения, незаметно подсунув ответы.
Консильери явились на кафедру и выдвинули свои контробвинения. В ситуации, когда слово споткнулось о слово, а одной из сторон был сын уважаемого завкафедрой, факультет сдал назад. Нахалы получили объективные оценки, а их врагу был объявлен строгий выговор. «Я не чувствую стыда за свои поступки, потому что, если и случались какие-то эпизоды, я давно выкинул их из памяти», – отмахнется позже Дуров.
Когда я спросил о конфликте самого декана, Богданов уклончиво и витиевато, но все же намекнул, что Дуров, безусловно, хам, но и аспирантка была не без греха. Декана больше занимала другая тема: битых полчаса он рассказывал о своем изобретении, которое считал прообразом «ВКонтакте». Это был гигантский складень, «левкас 14 метров, самый большой в мире, 350 лиц». Богданов вклеил туда фотографии всех своих друзей, авторов прочитанных книг и, кажется, даже киноартистов, а также лики святых.
«Идея в том, что каждое индивидуальное существование состоит из множества чужих, – рассказывал он. – Друзей, врагов, героев, лиц, с которыми я еще встречусь, тех, кого я читал, – и я могу это расширить до человечества. Я даже терял сознание перед складнем: как я мог знать это все?»
В глубинах его шкафа на полках блестели рамки, в которые были вставлены фотографии со студенческих праздников: Богданов в камзоле, на осле, на воздушном шаре. «Паша Дуров сделал гораздо более значимую вещь, – продолжил он, стуча карандашом по столу. – Форум, а потом и "ВКонтакте" – это форма коллективного существования, которая позволяет не просто, стоя рядом с артефактом, чувствовать его, а жить в одном пространстве с людьми, которые что-то для тебя значат. Паша воплотил недоступным мне способом идею всей моей жизни. И он сделал ее доступным инструментом для огромного количества людей».
За дипломом Дуров так и не пришел. Необходимость тратить время на административную волокиту отвращала его. Не то чтобы он боялся контактировать с бюрократией – просто, развязавшись с учебой, Дуров окончательно разделил волнующие и не волнующие его вещи.