Страница 62 из 156
Дуров поощрял это возмущение: неважно, какие эмоции ты вызываешь, важно, чтобы ты волновал души. Позже, когда счет угодивших в сети «ВКонтакте» перевалил за 10 млн человек, он строжайше запретил репрессировать группы, разжигающие ненависть к создателю сети. А тогда, перед конкурсом, он отменил студенческую номинацию, хотя проголосовали тысячи человек.
В день финала аудитория громокипела. Первый ряд оккупировали спонсоры и декан с приближенными. Дуров с Перекопским отрепетировали все: от выноса цветов до запуска фонограммы и конферанса кавээнщиков, а сами сели в зал.
Жюри отдало первое место удобной конкурсантке, которая была хороша во всех упражнениях. Решение взорвало форум во второй раз: в ангажированности обвиняли уже оценщиков. Равдоникас, который наблюдал, как конкурс вырос из идеи, брошенной на «Седьмом небе», все понял про тотема и тоже надел черный костюм и шляпу.
Дуров убедился, что
girl power
– это великий инструмент. Как-то раз мы разговаривали в комнате с видом на Казанский, за которым фонил революционным колером закат. Вертя в руках бейсбольный мяч, Дуров формулировал сексистские законы медиабизнеса. «Акцент надо делать на красивых девушках. Если они придут, соберутся парни, будут показывать, какие они умные, – сказал он, глядя в сторону. – У всех млекопитающих это самое главное. Есть девушки – есть арена, а зритель найдется. Мне всегда важно их мнение по поводу разных фич: если девушкам нравится, значит, остальные съедят. Они идеальные контент-организаторы, они общаются и объединяют вокруг себя остальных».
Дуров действовал исходя из этого правила. Форум бурлил, и надо было использовать страсти, чтобы поощрять пассионарных девушек писать чаще. Что он, собственно, и делал, заводя с ними дружбу в офлайне и подталкивая к более активным действиям (иногда даже отдавая модераторскую власть). Это помогало тащить на свою площадку факультеты, пока не примкнувшие к форуму, и переманивать еще не знакомых с тотемом красавиц. Какими средствами? А какая разница!..
Ноябрьским вечером студент-философ и анархист Тимур Качарава вышел из магазина «Буквоед» и направился к метро. Не успел Качарава сделать несколько шагов, как на него с криком «Антиантифа!» прыгнули скинхеды. Анархиста ударили ножом в шею, и он умер в считаные минуты.
Петербург встал на уши: война фашистских и антифашистских движений достигла апогея. История облетела массмедиа, и исследователи национализма получили возможность сказать с экрана, что больше нельзя закрывать глаза на растущую армию бритоголовых.
Через два дня после убийства Качаравы третьекурсник Макс Петренчук сидел на подоконнике в коридоре истфака. Перед ним лежала тетрадь, в которой то и дело расписывались циркулирующие по этажу студенты. Петренчук собирал автографы под требованием к губернатору начать спецрасследование дела. Некоторые из подписантов сначала глядели с недоверием: эпатируя форум истфака, его модератор прикидывался фашистом – и в конце концов маска приросла. Убийство на Невском заставило Петренчука отскрести ее и прийти на лекции с тетрадью для подписей.
Петренчук поразился всеобщему безумию. Однокурсницы вполне ангельского вида читали ему лекцию, что он продался жидомасонам и собирает голоса за грузина, когда русских убивают сотнями. Затем ему стали звонить и угрожать. Петренчук, человек вполне отмороженный и беззаботный, не остановился. Чтобы его пустили на филфак, он заручился поддержкой декана.
Собрав очередную гроздь подписей, Петренчук осмотрелся и заметил, что за ним следит тип, в облике которого сквозило нечто опереточное: эспаньолка, черный плащ, кейс. Незнакомец понял, что его раскрыли, и шагнул к собирателю подписей:
– Максим?
– Да. А ты кто?
– Я Паша Дуров. Собираете подписи?
Петренчук опешил оттого, как с ним общается звезда, но не растерялся и сунул тетрадь: на, подпишись. Дуров черкнул ручкой и откланялся, но еще пять минут стоял в стороне и наблюдал за Петренчуком, надев вежливую улыбку. Убедившись, что активист не мошенник, он вернулся домой и написал на форуме, что познакомился с Петренчуком и тот оказался искренним антифашистом. Количество подписантов выросло до 3000. Дело Качаравы взяли под контроль ректорат и опасавшийся шума губернатор.
Дуров нуждался в фигуре, которая перетащила бы историков с их форума «Покемония», где тусовалось 200 человек, на spbgu.org. Петренчук подходил на роль безумца-зажигалки. Он гнал против всех, не пробился ни в профком, ни в студсовет и скандалил с обеими ветвями власти. Толкал на форуме дикие речи в пьяном виде. Дуров видел это, но считал, что цель оправдывает средства.
Эпатаж и разжигание в исполнении добровольного клоуна подняли раздел истфака по количеству сообщений выше других факультетов. Однако чем больше истфаковцев Петренчук перетаскивал с «Покемонии» на форум, тем больше отбивался от рук. Модератор, который ведет себя как фрик и презирает позицию беспристрастного судьи, стал раздражать архитектора.
Нет, конечно, форум истфака бурлил спорами про Путина, гомосексуалов, еврейскую закулису, результаты Великой Отечественной – и это было выгодно для Дурова. Чтобы «зажечь танцпол», он сам прикидывался циником и писал: —
[6]
[Данный фрагмент удален в соответствии с законодательством РФ.]
. Но правила на форуме истфака нарушались слишком часто. Модератор ввязывался в драки и троллил гостей.
Однажды Петренчук, выпив, опубликовал чрезмерно разнузданный спич, который был замечен конкурентами с «Покемонии», не простившими ему захвата власти и увода пользователей с их форума. Самый непримиримый его враг, редакторка истфаковской газеты «Студень» Даша Бондаренко, почуяла запах крови и вцепилась в Петренчука.
Эти два человека давно сошлись в клинче. Петренчук рассказывал, что Даша считала его неприятным идиотом: как-то раз он совершил грубую ошибку, высказав сомнения в ее уме и красоте. И главное – их интересы пересекались: Даша жаждала власти над истфаком за пределами «Покемонии». Макс, чья популярность держалась на истерике и клоунаде, ее бесил. Она писала подчеркнуто прямо: «Я кончаю», отвечая Равдоникасу, посвятившему ей рассказ. Но поддеть Петренчука так, чтобы опозорить раз и навсегда, у пользовательницы Je