Страница 60 из 62
— Как угодно, — протянул я. — Живи с этой мыслью и осознанием, что я прощаю тебя. Не потому, что ты этого заслуживаешь, а потому что устал ненавидеть. Я не хочу превратиться в тебя, пожираемого жаждой мести.
Он смотрел на меня с неверием. Его губы дрожали, и впервые за всё время знакомства с ним я увидел в его глазах что-то похожее на страх. Или, может быть, на сожаление. Однако для него слишком поздно.
— Ты прощаешь меня? — переспросил он с ехидной усмешкой. — Как благородно. Но я не прошу твоего прощения. И никогда не попрошу.
— Знаю, — сказал я и развернулся, уходя. — Я сделал это не ради тебя, а ради себя. Чтобы закончить эту главу и начать новую.
Я подошёл к Эве и встал за её спиной. Она оглянулась на меня с тревогой, но я лишь с улыбкой кивнул, давая ей знать, что всё в порядке. И на этот раз я не солгал, ощущая такую лёгкость в груди, что на миг подумал, что задохнусь от переполняющего меня чувства свободы.
Председатель Совета поднял глаза от бумаг и посмотрел на Вельму и Кристофера, а затем на Эву.
— Леди, — сурово прогрохотал он, — эти документы также содержат информацию о вашем отце и браке ваших родителей.
Плечи Эвы напряглись и на миг ссутулились, но она тут же выпрямилась и ответила твёрдо:
— Да. Мой отец скрывал своё прошлое, и их с матерью брак заключён по поддельным документам.
В зале вновь поднялся гул. Члены Совета смотрели на неё с удивлением и сочувствием. Тётя Элинор плакала, отец Эвы опустил голову, не смея поднять глаза.
— Это значит, — сказал председатель, — что вы лишаетесь своего титула и владений. Всё имущество семьи Эттерсов переходит в собственность короны.
Эва кивнула, и я видел, как ей тяжело, но она не дрогнула. Она стояла непоколебимо, и я не мог не испытывать гордость за неё и ответственность за её судьбу.
— Господин председатель, — сказал я, делая шаг вперёд и беря жену за руку, — леди Эва — моя супруга, и я публично заявляю, что она будет жить на Севере, в моём графстве. Я обеспечу ей защиту и заботу, а также позабочусь о том, чтобы бывший лорд Эттерс получил заслуженное наказание за преступления прошлого по законам графства.
Председатель посмотрел на нас с уважением.
— Это благородное решение, граф Касстильский. Не думал, что встречусь с вами при таких обстоятельствах, но надеюсь, Север отныне обретёт в вашем лице достойного правителя.
Теперь настал черёд главных обвиняемых.
— Вельма Эттерс и Кристофер Эберваль, — прогремел по залу голос лорда Сэдли, — вы признаётесь в своих преступлениях?
— Мы не признаём ничего! — крикнула Вельма в порыве ярости. — Это всё наглая ложь! Всё до единого слова — подделка!
— Документы, представленные суду, подтверждают вашу вину, — сухо отрезал председатель. — Вы обвиняетесь в мошенничестве, краже государственных средств и попытке государственного переворота. Суд признаёт вас виновными.
Я смотрел на Вельму и видел, как меняется её лицо. Гнев, ненависть, отчаяние — всё это вихрем завертелось в её глазах, и вдруг она сломалась.
— Нет, — прошептала она, с мольбой обернувшись к Эве. — Прошу вас, не надо. Я… Я не хотела, чтобы всё так закончилось. Я хотела вернуть то, что у меня украли.
Слёзы потекли по её щекам, за маской жестокой интриганки проступила поломанная женщина, преданная старшей сестрой. Но она плакала не потому, что сожалела о содеянном, а потому что проиграла. И всё же, несмотря на это, что-то заставило меня на мгновение отнестись к ней с состраданием.
В конце концов, все мы здесь однажды оступились. Но кто-то нашёл в себе силы простить и идти дальше, а кто-то избрал тёмную дорожку вранья, которая ещё никого до добра не доводила.
— Вы приговариваетесь к пожизненному заключению в темнице, — объявил председатель, стукнув молотком. — Приговор вступает в силу немедленно.
Вельма упала на колени, и её жалостливые рыдания заполнили зал. Она больше не была грозной графиней — а просто женщиной, которая потеряла всё.
Стражники подошли к ней и Кристоферу и повели их прочь из зала. Кристофер смотрел на меня со жгучей ненавистью, но я встретил его взгляд спокойно. Всё было кончено.
Я обнял Эву, пряча дрожь её тела в своих объятиях.
— Всё хорошо, — прошептал я, целуя её в макушку. — Ты сделала это.
Она подняла на меня заплаканные глаза и улыбнулась сквозь слёзы.
— Мы сделали это. Вместе.
Я смотрел на неё и понимал, что готов отдать всё, что у меня есть, лишь бы видеть её улыбку каждый день. Она потеряла дом, титул, наследство, но обрела нечто большее — свободу и любовь. И я был счастлив, что могу разделить будущее вместе с ней.