Страница 5 из 46
4. Алина
Дверь моей спальни распахнулась резко, без стука.
Будто бы Егор больше не собирался быть вежливым, не собирался притворяться в собственном доме. Он вошёл не как человек, а как явление: заполнил проём, шагнул в полумрак, не глядя по сторонам, не спрашивая разрешения.
Я даже не испугалась. Внутри поднялась странная, горячая волна спокойствия, будто я ждала именно этого момента с той самой минуты, как переступила порог.
Я почувствовала его раньше, чем увидела, по запаху, который он принёс с собой. Запах силы, мужественности и моего сумасшествия.
Ладонь Егора легла мне на бедро – тяжело, уверенно, властно. Знакомый вес, знакомые мозоли на подушечках пальцев. Тело отозвалось мгновенно, без уговоров, без малейшего сопротивления, глухой, сладкой пульсацией в самой глубине, предательским размягчением всех мышц.
Я больше не могла врать себе. Граница между «нельзя» и «хочу» растворялась, как сахар в горячем чае.
Его губы нашли мои, чтобы запечатлеть на них поцелуй. Чувственный, глубокий, как возвращение прав.
Я не сопротивлялась. Мои губы разомкнулись под этим давлением, отдаваясь уже не памяти, а живой, жгучей реальности его языка, его дыхания, ворвавшегося в меня. Рухнула последняя преграда, которая была в мыслях.
Его ладонь, шершавая и тёплая, скользнула под пижамную майку, обхватила грудь. Не нежно, а грубо, по-хозяйски. Большой палец провёл по соску, уже затвердевшему, кричащему о своём возбуждении, и тихий стон вырвался у меня из горла.
Егор знал все мои эрогенные места, помнил, как меня завести. Его поцелуй сместился к шее, к ключице, оставляя влажный, горячий след, пока его рука ласкала, гладила, мяла, заставляла кровь стучать в висках, а низ живота туго и сладко сжиматься.
Потом его губы поползли ниже. По отяжелевшей груди, по трепещущему животу. Я лежала, зажмурившись, чувствуя, как плавлюсь и горю в его руках.
Его дыхание там, где я уже была вся мокрая для него, пульсирующая, открытая. Первое прикосновение языка было не лаской, а ударом молнии. Чистым, ослепляющим электричеством. Я вскрикнула, вдавив голову в подушку. Он действовал с методичной, безжалостной точностью.
Я рыдала от наслаждения, сжимая простыни, бесстыже разводя свои ноги всё шире, подаваясь навстречу его губам и языку.
Затем пауза и властный шёпот: «На колени».
Я повиновалась, движимая невыносимым возбуждением. Встала на четвереньки, чувствуя, как воздух касается влажной, разгорячённой кожи, как я обнажена и уязвима.
И тогда его пальцы вплелись в мои волосы, собрав их в кулак, оттянув голову назад. Это был жест абсолютной власти. Я была открыта ему, подчинена, и хотела только одного – чтобы он поскорее вогнал в меня свой член.
Первое проникновение заставило меня взвыть. От первичного шока, от долгожданной наполненности.
Егор вошёл не сразу, а медленно, дразня, растягивая этот момент вхождения, заставляя прочувствовать каждый его миллиметр упругими стеночками.
А потом потом началось. Волков долбил меня так, будто хотел вколотить в матрас. Он мне мстил. Хотел наказать своим членом.
– Тебе нравится, Алина? – прохрипел он в такт движениям, и его голос вибрировал у меня в затылке. – Признайся, что тебе плевать на дом, что ты просто хотела, чтобы я тебя хорошенько выебал? Признайся, что у тебя давно не было нормального мужика?
Но я уже не могла говорить. Оргазм накрыл меня с такой силой, что пальцы на ногах подогнулись.
– Ах! Боже! – завопила я и...
Проснулась.
Сердце колотилось дико, неистово, будто я не лежала в постели, а мчалась на всех парах от чего-то или к чему-то. Дыхание было рваным, в горле стоял ком. Кожа горела, будто по ней провели наждаком, а между ног пульсировало, было влажно, горячо, стыдно до головокружения и тошноты. Я сжала бёдра, пытаясь задавить это наваждение, зажмурилась, но перед глазами всё равно продолжал стоять не образ, а ощущение: вес его тела, запах, тугая наполненность.
Это был сон. Всего лишь сон, слава тебе, господи!
Я повернулась набок, поправила мокрые трусы и впервые за долгое время испугалась не холодности Егора, не сложностей раздела имущества, а себя. Этой тёмной, отзывчивой, жаждущей части себя, которая дремала все эти годы и проснулась от одного его присутствия.
Потому что, если тело помнит с такой чудовищной, унизительной точностью Если оно отзывается на призрак прикосновения как на реальность Значит, прошлое – не тень, а спящий вулкан.
И следующей ночью оно может прийти уже не во сне, а в дверь, которая даже не заперта.