Страница 6 из 46
5. Алина
Я проснулась с ощущением неловкости, будто меня застали за чем-то запретным. Сон ещё лип к коже, горячие, постыдные воспоминания о Егоре не отпускали. Я лежала, уставившись в потолок, и понимала: после ночи, после столкновения на кухне, после того, что мне приснилось, я не знаю, как теперь смотреть Егору в глаза.
Именно поэтому я встала и развернула коврик для йоги.
Йога всегда была для меня способом взять себя в руки. Теперь же она внезапно превратилась в оружие. Тихое. Женское. Немного глупое и от этого ещё более отчаянное.
Мне стало любопытно: только я всё ещё испытываю влечение к бывшему мужу, или он тоже всё ещё помнит меня?
Я надела обтягивающие лосины и короткий топ. Не для удобства – я честно призналась себе в этом. Для него. Для того чтобы он заметил мою идеальную фигуру. Чтобы хоть как-то потешить своё самолюбие и поднять свою самооценку.
Коврик я разложила в гостиной, где больше света. Где Егор точно меня увидит.
Я начала с простого. Потянулась. Медленно. Осознанно. Чувствуя каждое движение, каждое напряжение в теле. Потом стала выгибаться сильнее, задерживаясь в позах дольше, чем нужно. Спина прогибалась, мышцы тянулись, дыхание становилось глубже.
Я знала, как это выглядит. И знала, зачем делаю.
Егор появился у лестницы почти бесшумно. Я услышала его только тогда, когда он уже стоял, опершись о перила, с кружкой кофе в руке.
Я не повернула голову. Не сразу. Сделала вид, что полностью сосредоточена на дыхании. Хотя сердце колотилось так, будто я не на коврике стою, а на сцене перед полным залом.
– Это что? – раздался его голос, спокойный, с ленивой усмешкой, – утренний спектакль? А стриптиз будет? Я тогда подожду.
Я чуть не потеряла равновесие.
– Это йога, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Деревенщина ты этакая. Полезно для тела и головы.
– Ага, – протянул он. – Вижу. Особенно для головы.
Я, наконец, обернулась. Он смотрел прямо, открыто, без того тяжёлого взгляда, которого я почему-то ждала и боялась. В его глазах не было возбуждения, не было напряжения. Только любопытство и ирония.
Меня это заело. По моему плану Волков должен был из трусов выпрыгнуть, увидев меня в этих соблазнительных позах. Как я во сне. Но этого не случилось.
– Ты всегда так стараешься по утрам? – добавил он. – Или это спецпрограмма для бывших мужей?
Щёки вспыхнули моментально. Мне стало жарко. Не от упражнений, а от стыда. После сна, после ночи, после того, как я видела его почти голым, эта сцена вдруг показалась особенно нелепой.
– Не льсти себе, Егор. Я стараюсь не для тебя.
– Жаль. Я бы мог тебе помочь прочистить нижнюю чакру.
Он прошёл мимо, будто моё тело, выгнутое и напряжённое, его вообще не интересовало.
Козёл!
Я закончила практику скомкано, уже не чувствуя ни дыхания, ни равновесия. Всё внутри было спутано.
За завтраком я старалась не смотреть на него. После сна, после утренней йоги, после его шуточек мне было сложно держать лицо. Я чувствовала себя разоблачённой, хотя он, по сути, ничего не сделал.
Егор, как ни в чём не бывало, ел и листал что-то в телефоне.
– Давай поговорим о продаже дома? – заговорила я о том, зачем приехала.
– Я тут подумал, – сказал он между делом, не поднимая глаз. – Дом я продавать не собираюсь.
Я замерла с кружкой в руках.
– В смысле? – переспросила я.
– В прямом, – он, наконец, посмотрел на меня. – Я хочу жить здесь дальше. Как жил. Меня всё устраивает.
Внутри поднялась волна раздражения. Глухая, вязкая.
– Егор, это...
– Егор Палыч, – поправил он меня.
– Это не только твой дом, – сказала я, игнорируя его поправки. Мне вообще было не до его приколов. – Мы это уже обсуждали. По телефону.
– Обсуждали, – кивнул он. – И я всё понял. Ты хочешь продать. Я – нет.
– Тогда выкупи мою долю, – сказала я резко, прежде чем успела подумать.
Он приподнял бровь. Медленно. С интересом.
– Вот так сразу? – усмехнулся он. – А я думал, ты ещё пару дней поиграешь в йогу и воспоминания.
Я стиснула зубы.
– Я серьёзно.
Он отложил вилку, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно.
– Возможно, я рассмотрю твой вариант. Бабки у меня есть, – сказал он спокойно. – Но это будет зависеть...
– От чего? – напряглась я.
Уголок его губ дёрнулся.
– От твоего поведения, Алина.
– Моего поведения? – переспросила я, не веря ушам.
– Именно, – он наклонился чуть ближе. – Ты же сама сказала: ты здесь ненадолго. Вот и посмотрим, насколько ты умеешь быть убедительной.
– Ты что, ставишь мне условия? – в голосе прорезалась злость. – Ещё и грязные?
Он улыбнулся той самой опасной, взрослой улыбкой, от которой у меня внутри всё сжималось.
– Думай, что хочешь. Мне плевать.
– Ах так? Тогда я... Буду торчать здесь до тех пор, пока ты не согласишься выкупить мою долю. Это и мой дом в конце концов.
– Ага. Угу. Все роли в Москве расхватают в твоё отсутствие, – хмыкнул Егор. – Тебе невыгодно здесь торчать. Это же очевидно. Моё предложение тоже не вечно. У тебя есть три дня, чтобы убедить меня выкупить твою долю. Можешь начать с минета.
– Чиво? Ты охренел?
– Хотя я бы не отказался от вкусного обеда. Я, когда поем, добрый. Да что я тебе рассказываю? Ты сама всё знаешь, сладкая.
– Да пошёл ты на хуй, Егор Палыч!
– Ладно, – он равнодушно пожал своими широкими плечами и вышел из кухни.
А я осталась сидеть за столом, чувствуя, как щёки всё ещё горят, а тело предательски помнит совсем другое поведение Егора. То, которое ночью мне снилось слишком ярко.