Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 86 из 150

Война породила новые формы расового смешения, а с ними и новые сложности. Множество людей впервые близко встречались с представителями другой расы в воинских частях и на рабочих местах, созданных условиями военного времени, и в некоторых случаях это обогащало их повседневный опыт. Однако представление о вооруженном черном человеке, отправленном через океан стрелять в белых мужчин — и даже, возможно, спать с белыми женщинами — вызвало агрессивную реакцию со стороны белых расистов. Тот факт, что нацисты были носителями расистской идеологии, позволял относительно легко противостоять лицемерию американского расизма и осложнял защиту подобной позиции, но это не удерживало противников расового смешения от самых неприглядных поступков. Savoy Ballroom, долгое время служивший пристанищем не только черным танцорам, но и самым отчаянным белым поклонникам свинга, был закрыт в 1943 г. нью-йоркским полицейским комиссаром под предлогом того, что некоторые солдаты заразились от здешних проституток венерическими заболеваниями, — однако тот же комиссар ранее требовал разгона всех заведений, где практикуются расово смешанные танцы, и запрета подобным клубам нанимать белые группы и рекламироваться в предназначенных для белых газетах[681]. В том же году власти города Литл-Рок (штат Арканзас) временно запретили все черные танцевальные мероприятия после едва не случившегося погрома в местном танцевальном зале, а в Лос-Анджелесе некоторые клубы перестали приглашать черные оркестры, чтобы избежать расовых конфликтов[682]. В то же время Джимми Лансфорд до истечения контракта перестал играть в лос-анджелесском Trianon Ballroom после того, как двум участникам оркестра Каунта Бейси запретили вход на его концерт, а Лина Хорн[683] прервала турне по военным частям Юга в знак протеста против обращения с черными военнослужащими[684].

Статья в Billboard, озаглавленная «Негр становится заметнее», сообщала воодушевляющие новости о том, что «негритянских исполнителей ныне представляют с большим достоинством, у них стало больше шансов получить работу [например, на радио, в звукозаписывающих студиях и даже в некоторых голливудских кинооркестрах], их раса теперь изображается более сочувственно в кино, на радио и на сцене, и их роль освещается в изданиях, прежде закрытых для них». Здесь же, однако, подчеркивалось, что подобные улучшения имеют ограниченный характер: ведущим коммерческих радиошоу запрещено было объявлять черных артистов «с присовокуплением перед их именами слов «мистер», «миссис» и «мисс» — хотя Бинг Кросби недавно нарушил это правило, представляя Поля Робсона,[685] — «а также упоминать в спонсируемых программах о вкладе американских негров в военную экономику»[686].

Нетрудно понять, почему в подобном климате афроамериканские артисты не произвели большого числа патриотических записей, подобных There's a Star-Spangled Ba

er Waving Somewhere. Некоторое их число все же существует — самой успешной песней подобного рода можно считать A Slip of the Lip (Might Sink a Ship) Дюка Эллингтона, — однако другие сочинения на военные темы, появившиеся на расовом рынке, включали в себя Gone with the Draft трио Кинга Коула, в которой тощий, страдающий плоскостопием протагонист хвастает, что, поскольку более физически развитые парни были отправлены за океан, он теперь отлично проводит время с женщинами; Ration Blues Луиса Джордана, повествующую о проблемах, связанных с военным дефицитом; и GI Jive, комическую хипстерскую жалобу на армейскую жизнь, которая стала крупным хитом как в исполнении Джордана, так и в версии автора, Джонни Мерсера.

Тем временем свинг становился все более вездесущим благодаря тому, что его слушало и покупало самое материально обеспеченное поколение подростков за последние двадцать лет; кроме того, в стране начался бум ритмичной музыки под названием буги-вуги. Томми Дорси сделал этот стиль заметным в 1938 г., записав номер Boogie Woogie, оркестровую переработку десятилетней давности расового хита черного пианиста Пайн Топа Смита[687]; дальнейшая его популярность была обусловлена успехом трех черных мастеров клавиш — Алберта Эммонса, Миди Люкса Льюиса и Пита Джонсона, сыгравших его на организованном Джоном Хэммондом в том же году в Карнеги-холле концерте From Spirituals to Swing («От спиричуэлов к свингу»). Затем Уилл Брэдли, белый тромбонист, работавший в биг-бэндах и в студийных оркестрах с начала 1930-х гг., записал ставший хитом буги-гимн Beat Me Daddy, Eight to the Bar, кавер на который вскоре сделали Гленн Миллер и сестры Эндрюс, и спустя короткое время все, от щегольских гостиничных оркестров до гитаристов, играющих хиллбилли, стали выпускать диски с буги-вуги.

И джайв, и буги-вуги были идеальными стилями для небольших групп: хладнокровный юмор первого лучше куда подходил для клубных размеров комбо, нежели для танцевальных оркестров, а для того, чтобы воспроизвести дробный ритм последнего, не требовалось ничего, кроме фортепиано и, может быть, пары сайдменов для колоритности. А потому нет ничего удивительного в том, что две величайшие черные звезды того периода, Луис Джордан и Нэт Кинг Коул, во всех остальных вопросах представлявшие собой прямые противоположности, были известны тем, что свели к необходимому минимуму составы своих ансамблей.