Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 23 из 150

Глава 3 Танцуют все

Во втором десятилетии XX века казалось, что единственная музыка, которая имеет какое-либо значение, — это музыка танцевальная. «Одержимые танцем обитатели Метрополис Кип кружатся с ужина до завтрака», кричал заголовок в New York Times[170]. Синкопы рэгтайма соединялись с ритмами Бразилии, Кубы и Аргентины; авторы песен торопились писать мелодию за мелодией, чтобы поспеть за модой; рестораторы расчистили свои заведения от столиков, чтобы освободить место для лихорадочных танцоров фокстрота и гибких поклонников танго. Причиной тому были как демографический сдвиг, так и инновации в области музыки и танца, и дух этого времени можно уловить, проследив два контрастирующих сюжета, связанных с ключевыми фигурами той эпохи: Ирвингом Берлином и участниками танцевального дуэта Верноном и Айрин Касл. Берлин и чета Касл вместе покорили Бродвей в 1914 г. с музыкальным ревю под названием Watch Your Step, но к славе они пришли разными путями, и их истории проливают свет на два главных мифа того, что вскоре стало именоваться «эрой джаза».

Берлин, настоящее имя которого — Израиль Бейлин, родился в России в 1888 г. и прибыл в Нью-Йорк с родителями в возрасте пяти лет. Его отец, еврейский кантор, умер, когда Изе было тринадцать, и вскоре мальчик стал жить один в Нижнем Ист-Сайде, исполняя песни за чаевые в забегаловках. Он выучился основам ремесла, работая поводырем у слепого певца по имени Слепой Сол, подобно многим сельским блюзовым певцам, которые начинали свою карьеру поводырями слепых черных исполнителей. Как и они, Берлин так никогда и не выучился читать ноты и опирался на устную традицию, в силу чего ранние авторы, писавшие о нем, часто принимали его песни за народные. Он, однако, не бродил по пыльным дорогам сельского Юга, он находился в самом сердце наиболее активной в Америке коммерческой музыкальной сцены, где песни представляли собой продукт, собираемый на конвейере и партиями отправляющийся по назначению. Берлин впервые познакомился с этим процессом, работая демонстратором песен (song plugger)[171] у Гарри фон Тицлера, человека, который, по легенде, дал Tin Pan Alley ее имя звуком своего особенно резко звенящего офисного фортепиано. Хотя это и очевидный апокриф, он, как минимум, свидетельствует о том, насколько это был выдающийся по тем временам человек. Его песни были образцами коммерческого здравого смысла, от сентиментальных She's Only a Bird in a Gilded Cage и I Want a Girl Just Like the Girl Who Married Dear Old Dad до иронической I Love My Wife but Oh You Kid! и таких этнических номеров, как Rastus Thompson's Rag-Time Cake Walk и Under the Anheuser-Busch. (Его брат Альберт, кстати, сочинил Take Me Out to the Ballgame.) Фон Тицлер также был главой собственной издательской компании и нанял Берлина с тем, чтобы тот спел одну из его песен на концерте в водевильном мюзик-холле Тони Пастора (по случайному совпадению вместе с ним выступали «Три Китона» — третьим Китоном был нахальный юнец по имени Бастер[172]).

Берлин был известен своим слабым и дрожащим голосом, так что его карьера демонстратора песен оказалась короткой. К 1904 г. он получил постоянную работу в качестве поющего официанта в забегаловке на Боуэри[173] под названием Pelham Café — более известной как «У ниггера Майка» из-за владельца, темнокожего еврея Майка Солтера. Берлин оставался здесь до 1907 г., когда он написал свой первый текст песни. Двое работников конкурирующего кафе на Боуэри сочинили локальный хит, исполнявшийся на итальянском диалекте, My Mariucci Take a Steamboat, и Берлин по настоянию Солтера, объединив усилия с пианистом Pelham Cafе, вступил в соревнование, написав Marie from Su

Позже в том же году он был уволен из-за каких-то проблем с пропавшими деньгами и полностью переключился на написание песен. За три следующих года он опубликовал более сотни композиций и постепенно выучился работе с мелодиями и текстами. Тем не менее до конца своих дней он оставался музыкально неграмотным и вынужден был напевать свои песни переписчику. Его ранние сочинения были типичной мешаниной клише Tin Pan Alley, от экзотической танцевальной пародии Sadie Salome, Go Home до умеренно непристойной My Wife's Gone to the Country — Hurrah!, симфонических пастишей вроде That Mesmerizing Mendelssohn Tune и разнообразных этнических диалектных номеров.

В 1911 г. Берлин вырвался из когорты неудачников, сочинив Alexander's Ragtime Band, ставшую самой популярной песней в стране. Тот факт, что в пьесе была всего одна синкопа, позволил более поздним хроникерам отнести ее к «поддельным» рэгтаймам, однако это не помешало ей поднять вторую волну бума рэгтайма, равно как и ее автору — получить прозвище короля жанра: кроме того, точку зрения помянутых историков можно уравновесить мнением Скотта Джоплина, который утверждал, что мелодия Берлина украдена из его еще не опубликованной оперы «Тримониша»[174]. Действительно, про Берлина в тот период ходили слухи, что он ворует мелодии у черных артистов; слухи эти варьировали от уклончивой истории о «маленьком цветном мальчике», которого он постоянно использует как тайного автора, до прямого обвинения в том, что песня Alexander's была написана Люки Джонсоном, черным пианистом, иногда игравшем в Pelham Cafе (Джонсон это отрицал).

Чему бы он ни научился у черных композиторов, Берлин поспособствовал тому, что рэгтайм перестал ассоциироваться с coon song, — отчасти в силу использования иного этнокультурного материала (что можно видеть на примере Sweet Marie, Make Rag-a-Time-Dance with Me и Yiddle on Your Fiddle Play Some Ragtime), — но в основном благодаря эффектным текстам, презентовавшим рэгтайм как модный современный танец, под который притоптывают ногами люди по всей Америке и за ее пределами.

Его International Rag похвалялся тем, что «весь мир кружится под звук международного рэга» (the world goes 'round to the sound of the International Rag), а на обложке его нот дядя Сэм дирижировал хором из голландской девушки, немецкого гусара, гаучо, турка и китайского кули, — то есть хором без единого черного лица[175].